подсчитывает, в какую сумму обошлись идеальные зубы «богатеньким родителям». Вблизи Мэри-Мышь выглядит еще страшнее. Тонкая морщинистая кожа похожа на папиросную бумагу для косяков. Острый нос с выпирающей венозной горбинкой. Всё! Шмон наконец закончен. Эти двое уходят. Господи, дышать даже стало легче! — Завтрак… Повариха зовет пациентов к столу? Аппетита как не было, так и нет. Но это еще полбеды. Самое хреновое, что в этой поганой лечебнице не наливают кофе. Видимо, чтобы психи не стали слишком бодренькими и не начали чудить. Ладно. Можно и прогуляться до столовки. В коридоре несколько дамочек той же, что и я, ленивой походкой двигаются в сторону столовки. Пахнет гадко: химией, что начищен пол, чем-то варёным и потом. Помещение приема пищи. «Приём пищи» — самая подходящая формулировка. Звон столовых приборов и хлопанье подносов о линию раздачи. У входа дежурит деревенщина с руками-лопатами. Выбор «изысканных» блюд невелик, мягко говоря. Дегустировать то, что в кастрюлях? Да ни за что. Но всё же что-то съесть надо, блин. Подсохшая булка — сойдет. И стакан сока неестественно оранжевого цвета. Место, где сидела вчера. Пончик Ди тут как тут. Покачивается взад-вперед на стуле. Склонившись над тарелкой, что-то бурчит под нос. Ужас, какая горечь во рту от таблеток! Срочно перебить неприятный привкус. У напитка привкус мела и ноткой лимонной кислоты. Где только ответственные за провизию закупают эту дрянь? Рука-окорок Пончика Ди тянется к моей тарелке. Мать твою! Она снова хочет присвоить мою еду. На этот раз даже не спрашивая. Отстраняюсь. Да хрен с ней, пусть ворует. Лишь бы не касалась меня. Видимо, таким, как она, вечно всего мало: еды, выпивки, секса. Что-то начинает происходить. Муть, легкое головокружение. Кислота от сока и принятых натощак лекарств в желудке. Спазм. Блин, больно-то как! — О, тёлочки! Всем доброго утречка! Боже, тот самый звонкий голос и нахальный тон! Этот страшный сгусток энергии снова в столовой. Джинн, Джинни-Колокольчик. Боязнь? Нет. Прежнего страха нет. Тут вовсе не ад, а мрачная реальность. Ой-ё-ёй! Таблетки пошли в победоносную атаку. Штормит и скулы сводит от металлического привкуса. Хватаюсь за край стола. Звук в ушах— помехи телевизора. Мелкая дрожь в ледяных руках и ногах. — Ты опять нарываешься? — приглушенный голос санитара-деревенщины. Этот приход совсем не по душе. Какая-то центрифуга. Может, два пальца в рот, чтобы избавиться от колес? Нет, за это будет наказание. Мелодия? Свист и громыхание посудой на раздаче. Эта Джинн