близости с девушками каждый божий день, желательно по несколько раз. Но, как ты понимаешь, дружище, такие, как Элис Ньюман, — редкие райские пташки. Проститутки. Грэйвз даже хотел пойти к мотелю, где обычно дежурят жрицы любви. Но передумал. Побоялся подцепить болячки. Знаешь ли ты, Бернард, что великому ученому-физику Льву Ландау приписывают «классификацию женщин»? Вещь, конечно, очень спорная. Даже оскорбительная. Элис Ньюман относилась скорее, к «Хорошенькой», не более. По версии Ландау, женщины самой высшей категории — те, от кого «невозможно оторвать взгляд». Я, знаешь ли, не согласен, при всём уважении к его гению. Скорее разделяю мнение почившего Грэйвза: самые притягательные девушки в душе неугомонные, переменчивые, как ветер, непредсказуемые. Вот так, дружище! Отношения с такими всегда заканчиваются очень скверно. Из таких невозможно сделать примерных домохозяек и верных, тихих жен. Они, как ураган, хоть на вид иногда и не скажешь. Франк. Она подошла к Грэйвзу первой. Ни с того ни с сего. Это случилось в мае. На последней неделе учебного года. Минутой ранее его закончил метелить Томпсон под злой шепот: «Ах ты чертов лузер!». Губа разбита, бок ноет от гематомы — ничего приятного, знаешь ли, Берни… Да что там, тебя, наверное, тоже поколачивали. Короче, эта Франк подсела к нему на лавку. И принялась пялиться. Лузер терпел, терпел, а затем сказал: «Вали отсюда!». Ей — хоть бы хны. — Больно? — спросила она типа сочувственно. Он буркнул, что не ее это дело. Тогда Франк показала коленки. Да-да, задрала юбку чуть ли не до трусиков. — Видишь болячки? Лузер не удержался, посмотрел. Размозжила колени она знатно, что и скрывать. — Слушай, давай залечим раны? — быстро проговорила она. «Залечим раны». Грэйвзу в голову полезли пошлые мысли. Вспомнилась Элис Ньюман в белом халате, больница, кабинет и кушетка для пациентов. Ужас один! Он всё еще не мог выкинуть из головы подробности прошлого лета. Но Франк вообще-то имела в виду совсем иное. Она предложила «напиться вдрабадан». А еще обещала поведать тайну о том, как расквасила коленки. Грэйвз ответил, что ему насрать на ее ноги. Хотя ноги у нее были что надо. Даже с заживающими, будто поджаренными корками болячек. Лузер припомнил ее в младшей школе. Мелкая. Пухлая. На концерте в День Благодарения она стояла на сцене с кислой миной. Ее заставили играть индейку. Драчливая. Ругачая. Вечно колотила тех, кто дразнил ее из-за лишнего веса. Мать одевала ее стильно, дорого. Франк не думала о нарядах, когда боролась с обидчиками