Долгий путь к короне
Вот как описывает встречу Петра и Марты их современник Франц Вильбуа: «Царь, проезжая на почтовых из Петербурга в Ливонию, остановился у своего фаворита Меншикова, где и заметил Екатерину в числе слуг, которые прислуживали за столом. Он спросил, откуда она и как тот ее приобрел. И, поговорив тихо на ухо с этим фаворитом, который ответил ему лишь кивком головы, он долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая ее, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдет спать, отнести свечу в его комнату. Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений» [49] . Вскоре после этого Петр забрал Марту у Меншикова, покрестил в православную веру, назвал Екатериной Алексеевной Михайловой и поселил у своей сестры под Москвой. В последующие годы Екатерина родила ему одиннадцать детей, но выжили только две девочки — одна из них, Елизавета, потом стала императрицей. Постепенно Екатерина стала для Петра не просто наложницей, а другом. Царь был человеком прямым, и ему нравилась простота крестьянки Марты. Вот как описывает их семейную жизнь историк Ключевский: «Монарха, которого в Европе считали одним из самых могущественных и богатых в свете, часто видали в стоптанных башмаках и чулках, заштопанных собственной женой или дочерьми. Дома, встав с постели, он принимал в простом стареньком халате из китайской нанки, выезжал или выходил в незатейливом кафтане из толстого сукна, который не любил менять часто» [50] . Когда Петр уходил в тяжелый военный поход, как простой солдат, они с Екатериной обменивались милыми письмами. Он ей писал: «Катеринушка, друг мой, здравъствуй! Я слышу, что ты скучаешь, а и мне не безкушно ж; аднако можешь разсудить, что дела на скуку менять не надобно». Она ему: «Пожалуй, дарагой мой батюшка, приезжай поскорея. Ох, мой батюшка, скучила без милости твоей. Въпред ты меня не обманешь: хотя гнев приму, а от милости твоей не отстану» [51] . Иногда Екатерина, будучи даже и на седьмом месяце беременности, приезжала к Петру по бездорожью и делила с ним все тяготы похода. Петр настолько привязался к фаворитке, что через восемь лет после начала их тайного романа решился на свадьбу. Церемония была скромной, гостей не звали — Петр стыдился предъявить свою избранницу великосветским снобам. Петербургские модницы, видевшие Екатерину, отзывались о ней презрительно: «Мала ростом, толста и черна! Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что она низкого происхождения. Ее можно принять за немецкую странствующую артистку. На ней столько орденов и амулетов, что когда она идет, все звенит, как будто прошел запряженный мул» [52] . Однако после свадьбы придворным пришлось изменить свое отношение к польской беженке. Тот же Меншиков, которому она совсем недавно прислуживала за столом, теперь был вынужден обращаться к ней в письмах: «Всемилостивейшая Государыня Царица». Кстати, всю переписку за Екатерину вел ее секретарь, потому что новоявленная царица была неграмотной, могла только диктовать, но не писать собственноручно. Впрочем, и сам Меншиков тоже не владел пером, за него это делали канцеляристы.