Несколько слов в защиту «русского Гамлета»
Представьте себя на месте Екатерины Великой. Вы только что отняли престол у своего мужа. Между вами и неограниченной властью стоит только один человек — нелюбимый сын Павел. Вообще-то по закону вы должны передать ему корону, как только Павлуше исполнится восемнадцать. Но есть еще вариант — представить его в глазах народа неадекватным чудаком. Тогда вы сможете единолично править до глубокой старости. И лишь спустя два с половиной века ученые докажут, что бедный Павел мог стать едва ли не лучшим императором за всю историю России.Екатерина почти и не видела сына после рождения. Тогдашняя императрица Елизавета Петровна сразу забрала Павлушу, чтобы воспитать его должным образом — по составленной ей собственноручно инструкции. Надо признать, что, несмотря на свойственное ей легкомыслие, Елизавета подобрала своему внучатому племяннику неплохую компанию. В младенчестве его окружали заботливые мамушки и нянюшки, в более сознательном возрасте — просвещенные учителя.Историк Евгений Севастьянович Шумигорский пишет: «Павла Петровича, как помещичьего сынка, сдали постепенно на руки невежественной женской дворне, со страхом заботившейся лишь о том, чтобы беречь и холить барское дитя, оставшееся без родительской ласки и призора… По вступлении своем на престол он с благодарностью вспомнил своих „простонародных“ воспитательниц и собеседников, оставшихся еще в живых, и щедро наградил их. Нянюшки оставили в Павле Петровиче доброе по себе воспоминание: несомненно, что именно они прежде всего заронили в нем навсегда искреннее благочестие и любовь к русскому народу» [103] .Из рук нянюшек цесаревич перешел в руки так называемых «русских европейцев». Лучшим и самым любимым наставником был граф Никита Иванович Панин, долгое время служивший посланником в Швеции. Граф воспитывал Павла в духе конституционной монархии: рассказывал о том, что самодержавие — это плохо, что на Западе уже давно власть королей ограничена законами и парламентом. Как сообщает историк Натан Яковлевич Эйдельман, «Панин мечтал об усовершенствовании российской политической системы, ограничении 'временщиков, куртизанов и ласкателей», сделавших из государства «гнездо своим прихотям» [104] .Граф, конечно, намекал на Екатерину, которая еще до воцарения вела достаточно фривольный образ жизни. Упорно ходили слухи о том, что отец Павла вовсе не Петр III. Однако, по мнению историка Якова Барскова, Екатерина «сознательно (и успешно!) распространяла версии о „незаконности“ происхождения своего сына. Таким образом, ее