«Они сошлись. Волна и камень…»
Мария совсем не подходила своему мужу — ни внешне, ни по характеру. Была она рослой, полной и простоватой. Худощавый, невысокий романтик Павел женился на ней лишь по указанию своей властной матери. Спорить с Екатериной он не умел, к тому же в момент второго сватовства пребывал в горестном тумане — Павел крайне тяжело переживал потерю первой супруги и новорожденного ребенка, жизнь казалась беспросветной, сил на принятие самостоятельных решений не было. Так что, когда мать сказала, что припасла для него «миленькую, изящную, очаровательную прелесть» [120] , Павел покорно отправился в Берлин — знакомиться с новой невестой.Мария Федоровна до перехода в православие именовалась Софией Доротеей Августой Луизой Вюртембергской. Родилась она в том же Штеттинском замке, где когда-то появилась на свет сама Екатерина Великая. Отец Софии всю жизнь служил простым комендантом замка и лишь под старость сделался герцогом Вюртембергским.Как пишет польский историк Казимир Валишевский, «на этот раз, среди немецких принцесс, из которых по традиции поставлялись невесты во все европейские дворы и которые были соответственно вышколены с этой целью, Екатерина сумела выбрать в своем роде совершенство. Едва прошло несколько недель после помолвки, как София Доротея прислала Павлу собственноручное письмо на русском языке: при первом же свидании, зная о его серьезных вкусах, она завела с ним речь о геометрии, и на следующий день описывала великого князя своей подруге, госпоже Оберкирх, в самых лестных выражениях и признавалась, что любит его до безумия» [121] . Отмечу, что буквально за день до встречи с Павлом София признавалась в столь же безумной любви своему первому жениху, принцу Людвигу Гессенскому. Но наследник российского престола, конечно, был гораздо больше достоин безумной любви, а потому принца Людвига немедленно отправили в отставку.Судя по письму, которое Павел отправил матери из Берлина, ему было решительно все равно, на ком жениться, лишь бы только его оставили в покое. Мечтательный рыцарь, полный возвышенных устремлений, только в минуту отчаяния мог написать такой отзыв, похожий больше на сухой отчет о походе в магазин: «Я нашел свою невесту такову, какову только желать мысленно себе мог: недурна собою, велика, стройна, незастенчива, отвечает умно и расторопно. Мой выбор сделан. Что касается до наружности, то могу сказать, что я выбором своим не остыжу Вас. Что же касается до сердца ея, то имеет она его весьма чувствительное и нежное, что я видел из разных сцен между роднею и ею. Знаниями наполненна, и что меня вчера весьма удивило, так разговор ея со мною о геометрии, отзываясь, что сия наука потребна, чтобы приучиться рассуждать основательно. Весьма проста в обращении, любит быть дома и упражняться чтением или музыкою» [122] .Впрочем, судя по всему, пару глав из учебника математики Мария Федоровна специально выучила к приезду нового жениха, поскольку в обычной жизни придерживалась иных взглядов, о чем свидетельствует запись в ее дневнике: «Нехорошо, чтобы женщина приобретала слишком обширные познания. Воспитывать в добрых нравах детей, вести хозяйство, иметь наблюдение за прислугой, блюсти в расходах бережливость — вот в чем должно состоять ее учение и философия» [123] . Какое разительное отличие от приоритетов первой супруги великого князя, образованной и тонкой Натальи!Но Екатерине не нужна была слишком умная невестка. От Марии требовалось только одно — укрепление династии, и она с этой задачей справилась: подарила императрице двух внуков, которые Екатерина без промедления забрала себе на воспитание. А молодых родителей — Павла и Марию — государыня отправила в четырнадцатимесячный европейский гран-тур (по сути, изгнание), чтобы не мешали ей нянчиться с Александром и Константином. Прощаясь с детьми, Мария дважды упала в обморок, однако отменить ссылку не удалось. Великую княгиню в беспамятстве занесли в карету. Путешествие графа и графини Северных началось.