Морские рыцари
С экипажем у царской семьи установились почти родственные отношения. Этих безгранично преданных офицеров и матросов Романовы называли «своей семьей». Обычно замкнутая и несчастная, императрица Александра Федоровна становилась разговорчивой и веселой, как только ступала на палубу «Штандарта».По воспоминаниям капитана Саблина, «общение на борту яхты было настолько неформальным, что матросы обращались к великим княжнам по имени и отчеству, без титулов, и готовы были для них на все». Не обошлось и без влюбленностей, конечно.Начальник канцелярии Министерства Императорского двора Александр Мосолов писал: «Младшие офицеры „Штандарта“ мало-помалу присоединялись к играм великих княжон. Когда те выросли, игры превратились незаметно в целый ряд флиртов — конечно, вполне безобидных. Слово „флирт“ я употребляю не в том вульгарном смысле, который ему теперь дают; офицеров „Штандарта“ лучше всего было сравнивать с пажами или рыцарями средневековья. Много раз эта молодежь потоком проносилась мимо меня, и никогда я не слышал ни одного слова, могущего вызвать нарекание. Во всяком случае эти офицеры были чудесно вышколены…» [291]Однажды яхта потерпела крушение — финский лоцман не уследил. «Штандарт» сел правой стороной на камень. Команда действовала профессионально и быстро. Спасательные шлюпки были спущены на воду через полторы минуты. «С болью в сердце съехали с милого „Штандарта“, лежавшего, как раненое существо, на боку!» [292] — записал император в дневнике.К счастью, авария обошлась без последствий. Однако капитан был так раздавлен произошедшим, что хотел застрелиться — государь едва успел выхватить у него пистолет.
Царь не получился, зато актер великолепный. Как Николай II сбегал от страшной реальности — на сцену театра
Николай II всегда был страстным театралом. Днем пропадал за кулисами, вечером — в зрительном зале. Потом начались проблемы в семье и государстве, стало не до развлечений. Но после отречения от престола бывший император вновь вспомнил о своем любимом увлечении. И в этот раз он сам вышел на сцену. Находясь в ссылке в Тобольске, Николай весь отдался любительским спектаклям, буквально умирал от волнения перед очередной премьерой — лишь бы только не думать о том, какая судьба ждет его в реальности.
«Театр уж полон; ложи блещут»
Когда Николай Александрович был еще молодым и дерзким цесаревичем, он как-то раз сыграл Евгения Онегина в домашней постановке. Партию Татьяны исполнила его тетя Элла — Елизавета Федоровна, супруга великого князя Сергея Александровича. Николаю тогда было 23, и роль светского льва Онегина подходила ему идеально. «Театра злой законодатель, непостоянный обожатель очаровательных актрис, почетный гражданин кулис…» [293] — это же все про юного цесаревича, не обремененного властью и семьей. Как раз в том самом году у него закрутился сумасшедший роман с балериной Матильдой Кшесинской. Историк Игорь Зимин приводит любопытные записки Николая к матери, датированные 1896-м годом: «Милая Мама! Извини, пожалуйста, за наше дерзкое бегство в театр. Но в ½ восьмого дают Ревизора. Сандро и Сергей очень звали туда. Я два раза старался попасть в него, но ни разу не удавалось»; «Милая Мама, мне очень хочется поехать сегодня в балет Чайковского „Лебединое озеро“, поэтому извини нас, если не придем к тебе к обеду. Не думаешь ли ты тоже поехать в театр?» [294] Он настолько окунулся во всю эту театральную жизнь, что даже приказал провести себе в рабочий кабинет телефонную линию из Мариинского, чтобы слушать любимые спектакли «в прямом эфире». Из дневника Николая: «18 января. Погода — совершенная весна: 3° тепла с солнцем. Гуляли вместе в саду. Пили чай семейно внизу у Мама. Закусывали: Елена, Николай (деж.) и Сандро. Слушали „Евг[ения] Онег[ина]“ в телефон. Ел устрицы внизу в дежур. комнате с Николаем; засиделись до 2 час.» [295] .