Связь отозвалась резко и болезненно. Лириэль почувствовала произошедшее.
Не услышала. Не догадалась. Почувствовала.
Она появилась почти сразу — слишком быстро для обычного перемещения. Её взгляд нашёл меня — и изменился. Тревога вспыхнула так открыто, что подделать подобную реакцию было невозможно. Она не оценивала обстановку. Просто прилетела.
— Ты ранен…
В этот момент двери за её спиной распахнулись. Стража вошла с точностью людей, действующих по заранее отданному приказу.
На раненом наследнике. На фее рядом с ним. На осколках кристалла.
Картина сложилась мгновенно — потому что каждый элемент находился именно там, где должен был быть.
Идеальная режиссура. Кто-то явно репетировал эту сцену дольше, чем я выбирал утреннюю рубашку.
Лириэль обернулась, не понимая происходящего, а затем снова посмотрела на меня. В этом взгляде был только один вопрос.
Верю ли я ей.
Да.
Но этого уже было недостаточно.
— Я знаю, — произнёс я тихо. — Но именно на это был расчёт.
Ловушка действительно сработала идеально.
Не потому, что я не сумел её заметить.
А потому, что понял слишком поздно — и всё равно пришёл бы к тому же.
16. Каэлар.
Сознание возвращалось тяжело, медленно поднимаясь из вязкой темноты, где не существовало ни времени, ни боли, ни даже способности различать собственные мысли. Реальность не обрушилась одним ударом — она проникала постепенно, слой за слоем, осторожно заполняя пустоту, из которой я выныривал с мучительным ощущением чуждости собственного тела. Каждое движение давалось так, будто меня заново собирали из обломков, оставляя внутри едва заметные трещины, ещё не успевшие срастись.
Первой вернулась боль.
Она не вспыхнула резко и не заставила задыхаться, а разлилась под рёбрами тяжёлым, тянущим жаром, приглушённым настолько, что это само по себе казалось неправильным. Инстинкт дракона уловил несоответствие раньше разума, и внутри поднялось глухое раздражение — настороженное, хищное, не принимающее чужое вмешательство в то, что принадлежало только ему. Я медленно вдохнул, чувствуя, как воздух болезненно наполняет лёгкие, и открыл глаза.
Тёмное дерево. Тонкая резьба вдоль балок. Едва заметная трещина в правом углу, на которую я никогда прежде не обращал внимания.
Привычная обстановка не принесла облегчения.
Потому что почти сразу я почувствовал другое.
Связь.
Не торопясь двигаться, я позволил этому ощущению раскрыться полностью, вслушиваясь в него с такой сосредоточенностью, с какой когда-то искал дыхание дракона внутри себя. Нить между мной и Лириэль оставалась живой — тёплой, глубокой, — однако теперь в ней появилось что-то новое. Раньше связь ощущалась ровной, текучей, почти естественной, а сейчас под её поверхностью проходили тонкие надломы — едва уловимые и всё же отчётливо заметные тому, кто привык чувствовать малейшие изменения магии.