Каэлар.
Я не видела принца и не знала, где он сейчас находится, но каждой клеточкой чувствовала его — не рядом, но направленного ко мне, сосредоточенного, словно в тот самый момент, когда я разорвала нити, что-то в нём откликнулось, минуя расстояние и чужую волю.
И именно это пугало сильнее всего.
Если раньше между нами стояла структура, которую можно было понять, то теперь не осталось ничего, что объясняло бы эту связь или позволяло её контролировать.
Я ускорилась, будто расстояние или ветер могли ослабить это ощущение. Но оно не пропадало.
Как не исчезала и другая мысль — более тяжёлая, пугающе неизбежная.
Я оставила Ариона там, где его смерть стала следствием моего выбора.
И если связь с Каэларом усилилась после разрушения линий судьбы, то прежнюю жизнь уже нельзя было вернуть.
Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в развалины.
Порядок.
Будущее.
Арион.
И теперь — он тоже.
Я на мгновение закрыла глаза, позволяя этой мысли дойти до конца, не отталкивая её, потому что иначе она вернётся сильнее. Затем открыла их и продолжила лететь, уже не ожидая, что мир подскажет направление.
Теперь не существовало ни заданного пути, ни гарантированного исхода.
Оставалось только движение — и выбор, который впервые не принадлежал никому, кроме меня.
30. Лириэль
После бессонной ночи падение не стало внезапным — оно лишь довело до конца уже начавшийся разрыв между волей и телом: сила, удерживавшая меня в воздухе, перестала отвечать с прежней точностью, и любое движение запаздывало настолько, что теряло смысл. Я ещё пыталась выровнять полёт, но быстро поняла, что борюсь не с ветром, а с усталостью, поэтому сосредоточилась на единственном, что оставалось в моей власти: направить падение так, чтобы оно не стало последним.
Лес принял меня тяжело и равнодушно. Ветви ударили в плечи, сбили дыхание, потянули вниз, и я, окончательно теряя контроль, скатилась в переплетение корней и влажного мха, где движение оборвалось, оставив после себя глухую, расплывающуюся боль и усталость, не требующую подтверждения.
Я не сразу попыталась подняться. Сжала колени, уткнулась в них лбом и позволила дыханию сорваться, потому что удерживать его ровным больше не имело смысла. Слёзы пришли сами — не как слабость, а как естественное следствие предела, за которым контроль перестаёт работать.
Пространство вокруг внезапно сгустилось, стало ближе, и в этом изменившемся ощущении я не услышала, а почувствовала чужое присутствие — не вторжение, а замену самой тишины.
Я медленно подняла голову.
Тень прошла по кронам — широкая, чёткая, лишённая колебаний, затем снова, уже ниже, и только после этого в разрыве ветвей проявился тёмный силуэт. Он не искал, а двигался точно ко мне.