— Тебе нужна серьёзная причина выйти за меня замуж.
— Весьма сомнительная.
— Зато надёжная.
Я посмотрела на него ещё раз — дольше, чем позволяла осторожность, — и уже собиралась отвернуться, когда остановилась.
— И всё? — тихо спросила я, не двигаясь. — Ты даже не поцелуешь меня?
Голос прозвучал ровно, почти спокойно, но за простым вопросом стояла слишком прямая честность, от которой уже нельзя было уклониться.
Каэлар замер — не резко, почти незаметно, однако этого оказалось достаточно, чтобы воздух между нами стал плотнее. Его взгляд потемнел, и на мгновение в нём исчезло всё, что обычно удерживало его в рамках — холодная уравновешенность, выверенная дистанция, привычный контроль.
— Лириэль… — тихо начал он, но не договорил.
Я не отвела взгляда и не отступила.
В этом не было вызова — лишь упрямое принятие того, что граница уже пересечена самим вопросом, и возвращаться означало бы солгать.
Дыхание принца стало глубже, медленнее, будто он пытался восстановить внутреннее равновесие, — но на этот раз оно не поддавалось.
Он всё ещё мог остановиться.
И, судя по взгляду, понимал это лучше меня.
Но не захотел.
Каэлар сделал шаг — всего один, — и расстояние окончательно исчезло. Рука поднялась сдержанно, почти осторожно, словно каждое движение проходило через внутреннюю проверку. Его пальцы коснулись моей щеки — тёплые, тяжёлые, — и по телу прошла тихая дрожь, не от страха, а от внезапного, почти болезненного ощущения правильности происходящего.
Он наклонился медленно.
Не как тот, кто берёт, — как тот, кто оставляет возможность отказаться.
Я ею не воспользовалась.
И когда его губы коснулись моих, в этом не было ни поспешности, ни напора — лишь сдержанная, удержанная на грани сила, делающая этот поцелуй глубже любых слов.
Мир сузился до одного мгновения — до тепла, дыхания, тонкого напряжения, в котором исчезали объяснения и оставалась только правда, слишком близкая, чтобы её отрицать.
Я ответила — не сразу, но неизбежно, принимая его не как попытку, а как свершившееся событие.
И в тот же миг он отстранился.
Резко, словно ещё секунда разрушила бы ту границу, которую принц не позволял себе перейти.
Его рука опустилась, но взгляд остался на мне — тёмный, сосредоточенный, уже без тени иронии.
— А теперь иди, — произнёс тихо.
Я посмотрела на него ещё раз — дольше, чем позволяла осторожность, — и отвернулась, подходя к воде.
Каэлар остался позади.
Но ощущение его присутствия не исчезло.
Оно стало только сильнее.
34. Лириэль
Я проснулась не сразу — медленно, словно поднимаясь сквозь тёплый, вязкий сон, в котором ещё сохранялось ощущение чьего-то прикосновения. Оно было почти невесомым, осторожным, но именно эта точность и не позволила мне остаться в забытьи. Чьи-то пальцы скользили по внутренней стороне моего запястья, задерживаясь там, где кожа тоньше и чувствительнее.