— Ирма, — ответила я, — на мне юбка Лины, перешитая мне по бедру. Сними мерку с меня при всех, приложи к своему платью, и совет сам увидит, чья мерка с чьего плеча. Если ты права, я надену твое платье сама и попрошу прошения у стаи. Если нет, ты отдашь сверток мне, и я его сожгу на заднем дворе при совете и при детях, потому что мой запах на этой ткани будет означать, что меня уже вшили в чужой обряд без моего согласия. Я этого не подписывала.

Карин кашлянул. Я видела, как Ирма побелела у рта. Самка из круга чуть отступила, потому что запах масла и крахмала от свертка смешался с моим запахом ромашки и мятной присыпки, и у нее на секунду пошло пятно по шее. Не от меня. От самой Ирмы. Самка поняла, что платье пахнет не мной, а рукодельной мастерицей из круга, которая шила его не на меня, а на заранее утвержденный советом размер. И размер этот был не мой.

Дверь дома открылась. Марек вышел на крыльцо. Он был без шапки, в рубашке с расстегнутым воротом и в тех же штанах, в которых утром принес Лучика на плече. Я увидела, как у него дрогнули пальцы, когда он увидел сверток на руках у Ирмы, и как он сразу перевел взгляд на меня. Не на сверток, на меня. Это было первое, что он сделал правильно за сегодняшнее утро.

— Карин, — сказал он с крыльца. Негромко, но во дворе стало тихо. — Книгу дома ты не получишь. Она в моем кабинете под замком. Если совет хочет проверки, пусть присылает двух свидетелей и писца. Они посмотрят записи при мне и при Ровен. Без выноса. Без сургуча. Без копии на сторону.

Карин открыл рот. Ирма переступила с ноги на ногу. Самка из круга отступила еще на шаг. Марек стоял на крыльце и не сводил с меня глаз. Я почувствовала, что если я сейчас отведу взгляд, он проиграет, а если не отведу, он впервые выстоит.

— И платье, — сказала я, — приложите к нему мерку со шкафа и мерку с моего плеча при всех. Сейчас. На крыльце. У меня руки мокрые, я их не вытирала после каши, запах юбки Лины никуда не делся. Если платье пахнет мной, я его ношу. Если пахнет крахмалом и чужим одеколоном, я его жгу.

Ирма посмотрела на Карина. Карин посмотрел на самку из круга. Самка посмотрела на меня. Я встретила ее взгляд. Она отвела первой. Я не улыбнулась. Мне было не до улыбки. Мне было до того, чтобы Лучик, когда проснется, не увидел во дворе чужое родовое платье, на котором уже отмечено место под руну. Я перевела взгляд на Марека. Он чуть кивнул. Не приказ, не разрешение. Кивок человека, который впервые за долгое время услышал собственный голос в моем ответе и не испугался его.