Я вышла из лечебной, заперла дверь, ключ убрала в левый карман, где уже лежал школьный ключ и береста с его подписью. Три вещи вместе. Я подержала их в кулаке, пока шла по коридору. Они были теплыми, потому что я не выпускала их из рук всю ночь.

В большой зале уже сидели. Дора поставила на стол глиняные чашки, не серебряные, и Ирма посмотрела на трещину, как на личное оскорбление. Бронислав Карин разложил бумаги, и я увидела сургуч: печать круга, не совета. Бумага, которая имеет право только советовать.

— Няня, — сказала Ирма, не вставая. — Совет ждал вас.

Я села напротив, не рядом с Мареком, не у двери, а на лавку у стены, где всегда сидела Дора. Это мое место. Я его не выбирала, но я его заняла.

— Я не няня, — сказала я. — Я травница при детях. По контракту.

Марек молчал. Он сидел во главе стола, и я видела, как у него на скулах ходили желваки. Он не спал. Он ждал.

Бронислав Карин положил передо мной бумагу.

— Совет круга, — сказал он, — постановил просить вас освободить детскую до полудня.

Я положила ладонь на бумагу, не читая. Я уже знала, что там написано.

— Это просьба, — сказала я. — Или приказ?

— Это совет, — сказал Карин.

— Тогда я советую совету прочитать устав, — сказала я. — Печать круга имеет право совета, не приказа. Чтобы приказ, нужна печать совета старейшин и подпись альфы.

Ирма встала. Самка с родовой булавкой встала рядом. Вторая самка осталась сидеть, и я видела, как она сжала губы.

— Вы забываетесь, — сказала Ирма.

— Я читаю, — сказала я. — Это разные вещи.

Марек кашлянул. Тихо, в кулак, но все замолчали.

— Моя няня, — сказал он, — останется при детях. Бумагу я подпишу позже. Когда прочитаю.

Я не посмотрела на него. Я смотрела на Ирму. У нее на воротнике шубы висела капля дождя, и я видела, как капля сползла по меху и упала на пол.

— А пока, — сказала я, — я попрошу совет выслушать мою дочь.

Мира стояла в дверях. Я видела, как она сжала руки. Я кивнула ей. Она вошла, встала рядом со мной, и я положила перед ней оба письма, перетянутые тесьмой.

— Прочитай, — сказала я. — То, что сверху. Вслух.

Мира развернула чужое письмо. Голос у нее дрожал, но она читала. «Милая моя Лина. Я давно тебе не писала. У меня все хорошо. Работаю у добрых людей. Береги детей. Когда вернусь, все расскажу».

— Это почерк Северины Полк, — сказала Мира. — Она гостила у нас летом. Я видела, как она пишет. Буква «у» стоит ровно. У мамы буква «у» ходит хвостом вправо.

Я развернула второе письмо, то, что написала Лина.

— А это, — сказала я, — почерк вашей матери, Марек Север. Узнайте его сами.