— Мужчина, надо было вызвать «Скорую», — с упреком посматривает на него администратор. —
Может, у ребенка просто ротовирусная инфекция? А вы в хирургию!
— У ребенка боли при пальпации! — с яростью отвечает Молотов и швыряет на стойку документы.
— Зовите врачей, немедленно, пока я не разнес вашу больницу к чертовой матери!
— Ольга… Ольга Федоровна, у нас проблемы, — вжимаясь в стойку, испуганно зовет меня
администратор. Она не любит неадекватов. А среди родителей наших пациентов таких немало.
Но Аня уже устремляется на помощь.
— Что у нас тут? Вы отец? — проводит опрос и одновременно осматривает ребенка.
Это девочка. Очередной рвотный позыв не заставляет ждать.
— Да, я отец, — резко поясняет опасный посетитель.
— Ясно. Сколько ей?
— Пятнадцатого марта исполнится семь лет.
Младший медперсонал спешит на помощь.
Я оторопело стою позади, пытаясь справиться с приступом животного страха. Нет, я не хочу
снова встретиться с адвокатом Молотовым. Мне стыдно и страшно, и я не готова к новой дозе
кортизола и адреналина. Я еще от прежней не совсем пришла в себя. Но в отношении нашей
пациентки время играет против нее.
— Анализы, срочно, — командую я.
Взгляды встречаются. У меня из-под ног уходит почва. Он делает вид, что мы не знакомы, и я
ему за это благодарна.
Девочку удается уложить на носилки. У нее действительно боли в животе. На ее лице — смесь
испуга и сильной боли; ручки сжаты в комок, пальчики дрожат.
— Папа, — зовет отчаянно. — Не бросай меня, папа! Пожалуйста!
— Что случилось? — спрашиваю у Молотова, изо всех сил стараясь сделать вид, что мы видимся
впервые в жизни.
— Живот болит с прошлого вечера. Мы сначала думали, что кишечный грипп. Гувернантка была с
ней весь день, но состояние только ухудшилось, — напряженно поясняет он.
Я склоняюсь над девочкой.
— Не бойся меня, милая. Сейчас мы сделаем необходимую проверку, чтобы понять, что с тобой
происходит, — уточняю ласково. — Лучше скажи, как тебя зовут?
— Амели, — шепчет испуганно малышка.
Моих губ касается непроизвольная улыбка.
— Какое красивое имя. Если бы у меня была дочь, я бы назвала ее также.
Она хватает меня за руку и несколько мгновений внимательно рассматривает мое лицо.
Воспользовавшись заминкой, я пальпирую зону ее болевых ощущений. Она выгибается.
— Больно, больно! — кричит громко.
Пальпация животика показывает, что есть подозрение на острый аппендицит.
— Анализы, немедленно! — командую громко.
Мои коллеги уже толкают каталку вперед по коридору.
— Папа, не бросай меня! Я боюсь, папочка! — пытается слезть с каталки малышка.
Молотов рвется за ней следом, но я усилием руки останавливаю его порыв.