— Краузе! — крикнул я, перекрывая шум боя. — Нужно отходить к центру! Они могут пройти сквозь камни!

Лейтенант обернулся. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то — не страх, скорее ярость от осознания правоты. Он уже знал. Конечно, знал. Он воевал здесь дольше, чем я живу.

— Zurück! — рявкнул он. — Alle Mann zurück in die Mitte! Konzentrische Verteidigung!

«Назад! Все в центр! Круговая оборона», — перевёл Ян, но я и сам понял.

Мы побежали обратно, петляя между бараками, перепрыгивая через убитых. Римляне отступали вместе с нами — не в панике, а организованно, прикрывая друг друга щитами. Центурион с браслетом шёл последним, развернувшись лицом к врагу, и его гладиус блестел в свете пожаров, как язык пламени.

Когда мы достигли центральной площади, где возвышалась штаб-квартира префекта, я оглянулся.

Западная стена пала.

Я не видел, как именно это случилось — может быть, ворота не выдержали тарана, может быть, белые твари просто прошли сквозь камень, как призраки. Но теперь во внутренний двор хлынули они — люди в пёстрых лохмотьях, с дикими лицами, с оружием, выкованным в десятках разных миров. Винтовки, арбалеты, странные карамультуки, даже мечи. Они бежали и стреляли, и кричали на разных языках, и в этом крике не было ничего, кроме жажды убивать.

— Наши грузовики! — крикнул кто-то. — Они у машин!

Ян схватил меня за плечо, развернул и указал на восточный край площади. Там, у стены, стояли наши грузовики — три тяжёлых бронированных монстра, которые казались такими надёжными ещё днём. Теперь вокруг них кипела схватка. Кто-то из наших отстреливался, укрывшись за колёсами. Рядом лежали двое — не шевелились.

— Ковальчук! — узнал я одного из них.

— Поздно, — глухо сказал Ян.

Над головой снова завыло. Я поднял взгляд и увидел, как один из дронов, круживший над лагерем, вдруг клюнул носом и рухнул вниз, прямо в гущу нападающих. Взрыв был оглушительным, и на секунду площадь осветилась белым, как молния.

В этом свете я увидел её.

Белую тварь. Не рысь, не тигра, а нечто среднее — огромное, мускулистое, с горящими синими глазами. Оно стояло на крыше одного из бараков, низко припав к земле, и смотрело прямо на меня.

Моё тело замерло. Мурашки, холодные и колющие, пробежали по рукам, по спине, по лицу. Я почувствовал, как кожа начинает неметь, как пальцы теряют чувствительность. Я знал, что сейчас произойдёт.

— Волков! — голос Краузе прозвучал как сквозь вату. — Что с тобой?

Я не мог ответить. Я смотрел на белую тварь, и она смотрела на меня. А потом она прыгнула.

Не в мою сторону. В сторону грузовиков. В сторону людей.