Всё это я осознал за доли секунды. Совместив мушку и целик, я открыл огонь, присоединившись к общему шквалу пуль, который обрушился на зверя.

Не уверен, что попал хотя бы раз, но пули, выпущенные моими соратниками, нашли свою цель. И тигр, ошарашенный, ослепший, задергался от попаданий. Припавший к земле, он даже не успел отпрыгнуть, повалившись на бок. Дернувшись задними лапами в последний раз, он затих замертво, лишь содрогаясь от продолжающихся попаданий.

— Feuer einstellen! Achtung! Zurück! Kreis formation! — отрывисто заорал Вебер, и цепь солдат прекратила стрелять. Они начали медленно пятясь, сжиматься в более плотный круг, направляя стволы винтовок в темноту, царящую за пределами светового пятна.

Ян театральным шёпотом перевел приказ и для меня:

— Не стрелять! Внимание! Назад и сомкнуть круг!

В тот же миг послышались стоны. Туда, где раздался первый крик, побежал один из солдат. Еще один луч света осветил лежащее тело. Подбежавший склонился над ним и положил ладонь на шею. Явно не нащупав биение кровеносной жилы, солдат встал с прижатой к плечу винтовкой, начав отходить назад.

Ян, не опуская винтовки, прошипел мне, не отрывая взгляда от зверя:

— Белый… Чёрт. Это из Иного.

— Из какого ещё Иного? — выдохнул я, на ходу снимая пустой магазин и защёлкивая новый. Оттянув затвор, с резким лязгом дослал патрон.

— Есть такие осколки, — скороговоркой бросил Ян, бегая глазами по краям света. — То есть мир, где всё белое: трава, деревья, зверьё. Все, кто оттуда проваливаются, — он резко кивнул в сторону мёртвого тигра, — до единого бешеные. От злобы. Не охотятся, не едят нормально — только убивают. Их только так, — он похлопал ладонью по цевью своей штурмовой винтовки.

В голове всплыло воспоминание — чёткое, будто только вчера произошедшее. Первое живое существо, встреченное мной в этом мире: невидимая рысь. Её горячее дыхание на лице, когти, впивающиеся в плечо, и тот первобытный ужас перед незримой смертью. От внезапной догадки я похолодел, когда вспомнил свою исчезнувшую на мгновения руку. Неужели эта тварь заразила меня своим бешенством? Но что-то заставило закрыть рот, уже открывшийся поведать о произошедшем. Надо выждать, вдруг у них принято немедленно убивать заразившихся…

И если Ян сейчас обмолвился про чужой мир, порождающий этих белых чудовищ, то логика подсказывала пугающий вывод. Значит, существуют и другие. Другие «осколки», столь же чуждые, столь же непостижимые в своей инаковости.

Помнится, и полковник фон Штауффенберг во время нашей первой беседы в его кабинете говорил что-то подобное. В его скупых фразах тогда я ясно ощутил налёт усталой неизбежности. Тогда, оглушённый новизной положения, я не придал его словам должного значения. Теперь же они обретали зловещий смысл.