Поминальная служба проходит так же роскошно, как этого хотела бы Селена. Сотни гостей, сто тысяч долларов на одни только цветы и широкое освещение в прессе. Я не жалею средств, демонстрируя свою заботу о ней единственным известным мне способом, единственным способом, доступным таким людям, как я, — разбрасываясь баснословными суммами денег. Не думаю, что она бы одобрила выбор места, впрочем. Я выбрал собор Иоанна Богослова нарочно, должен признаться. Госпел-хор поет гимны, хотя Селена не ступала на порог церкви со дня нашей свадьбы. Я сижу в первом ряду, Брайан рядом со мной. По такому случаю явились даже мои сестры и мать. Выжившие члены семьи Армстронгов редко собираются в одном месте в одно время. Сомневаюсь, что увижу их снова еще по меньшей мере год, но публичная демонстрация солидарности в такое время имеет большое значение.

В целом, всё это испытание выматывает.

Когда толпа скорбящих рассеивается, а её семья, наконец, исчезает туда, откуда появилась, я могу, наконец, расслабиться. Впитать в себя эту тишину. Я медленно возвращаюсь к самому себе. Хожу ужинать в рестораны. Захожу в свой любимый бар выпить на ночь. Я пока не еду за город. Мне кажется, что за мной всё еще следят. Я остаюсь в городе до конца недели, покорно возвращаясь вечером в пустую квартиру, а днем отправляясь в офис и загружая себя работой.

Но я чувствую этот соблазн.

Спустя две недели и один день после смерти Селены я ужинаю в одиночестве, когда кто-то проскальзывает в мою кабинку и прерывает мою трапезу. Она не снимает солнцезащитные очки, хотя освещение в ресторане тусклое. Она выглядит блеклой и обесцвеченной, словно все краски по капле вытекли из неё, оттенок за оттенком. Гнев и боль сделали её тусклой. Но они же сделали её жестче. Боюсь, она сможет меня раскусить, увидеть всё, что я творю, насквозь. Думаю, она услышит ложь, льющуюся из моих уст. Раньше она была наивной. Думала, что всё образуется и закончится хорошо. Считала, что брак с богатым мужчиной означает идеальную жизнь. Теперь она поумнела.

Я попросил Джессику встретиться со мной здесь, и она действительно пришла, поэтому я не уверен, насколько именно она стала мудрее. Любопытство уже однажды вышло ей боком, но она всё еще достаточно зла, чтобы пренебречь этим. Я чувствую, как в её крови кипит ненависть ко мне. Она снова и снова проводит глянцевым ногтем по вене на своем запястье. Я опускаю взгляд на её костлявую руку. Вены поразительно синие под её бледной кожей.

Мне вдруг становится почти жаль, что у неё ничего не вышло. Терпеть не могу, когда красивые вещи теряют свой блеск. Когда-то она выделялась в толпе красивых людей, а теперь она лишь очередное безликое лицо на Лексингтон-авеню. Не знаю, почему она меня всё еще интригует. Однако после этой ночи с ней будет покончено. Полагаю, я обязан оставить её в покое. Я сделал достаточно. Теперь Адриенна моя. Никто ничего не сможет с этим поделать. Я об этом позаботился.