— Я думаю о ней каждый день, Джессика, — осторожно произношу я. Разумеется, это не ложь. Я скучаю по Адриенне каждой клеточкой своего тела. Прошло слишком много времени с тех пор, как я её видел, слишком много времени с тех пор, как я лежал рядом с ней. Но я не хочу раскрывать всю глубину своих чувств к ней, какой бы эта глубина ни была. — У меня столько вопросов о ней. Не думаю, что кто-то сможет на них ответить, даже ты.

— Почему? — спрашивает Джессика, и я вижу, что она действительно сбита с толку.

Я и сам сбит с толку, но уже давно перестал задаваться вопросом, почему испытываю такие сильные чувства к Адриенне. Она просто часть меня. Так уж вышло, и так будет всегда.

— Я заинтригован, — говорю я. — Мне нравится, когда людей не так легко раскусить. К несчастью для тебя, тебя раскусить слишком просто. Могу признать, я этим воспользовался.

— Надеюсь, ты подцепишь неизлечимую болезнь, а твой хуй ссохнется и отвалится, кусок ты дерьма.

Мои глаза расширяются от тех выражений, что извергаются из её милых маленьких губок. Я сглатываю, чтобы не рассмеяться. В этой бывшей модели из Висконсина всё еще остался бойцовский дух. От осознания этого мне становится легче. Я достаю телефон из внутреннего кармана пиджака и быстро набираю сообщение. Затем кладу телефон на стол.

— Тебе повезло, Джессика. — Внезапно я чувствую приступ великодушия. — У меня есть для тебя еще один сюрприз.

— Мне не нужны никакие твои сюрпризы, ебаный психопат, — отрезает она, выпрямляясь на стуле.

Мне кажется, я замечаю легкий проблеск страха в глубине её глаз, и это меня возбуждает.

— Этот тебе понравится. — Я сцепляю руки на коленях и жду. — Обещаю.

Но она меня не слушает. Она смотрит на дверь, провожая взглядом человека, который, скорее всего, только что вошел. Мне не нужно оглядываться через плечо, чтобы понять, что это Брайан. Её лицо застывает, и я гадаю, не переживает ли она заново ту ночь в лофте, вспоминая, как Брайан был сверху, был внутри нее. Интересно, помнит ли она, как сильно она стонала. Он молча лавирует между столиками, направляясь к кабинкам в глубине ресторана. В руках у него до боли знакомая прямоугольная черная коробка из змеиной кожи.

При её виде ком собственничества подступает у меня к горлу. Я говорю себе, что сейчас не время для эгоизма, за последние несколько месяцев я был достаточно эгоистичен. Пора стать добрым хотя бы раз в жизни. Быть милосердным — не всегда означает быть слабым. Иногда это просто умный расчет. По крайней мере, именно так я себя успокаиваю, когда Брайан пододвигает коробку по столу ко мне.