Колька перешёл сам, не держась. Три месяца назад цеплялся бы за руку.

Зуев переходил сосредоточенно — нащупывал дно осторожно, без паники. После пущи знал, что такое вода по пояс.

За рекой — лес другой. Гуще, старше, темнее. Я был здесь впервые, но рельеф читался правильно. Немецких следов не было — ни кабелей, ни колей, ни запахов.

Чисто.

Я поднял руку — все собрались.

— Привал. Тридцать минут. Есть, пить, перемотать ноги кому надо. Потом ещё два часа — и встаём на ночь.

Люди садились прямо там, где стояли. Четыреста с лишним человек — и почти тишина. Усталость убирает лишние звуки.

Рудаков подошёл.

— Вышли.

— Вышли.

— Потери?

— Двое поскользнулись на броде. Один ударился, идёт. Ничего серьёзного.

— Хорошо.

Он смотрел на лес.

— Ларин.

— Я.

— Если бы остались — сейчас в кольце.

— Были бы.

— Откуда ты точно знал?

— Не знал точно.

— А что знал?

— Знал достаточно, чтобы действовать.

— Это разные вещи?

— На войне точности нет. Есть вероятность, достаточная для решения.

— А если бы вероятность подвела?

— Шли бы лесом зря. Это плохо. Но лучше, чем кольцо.

Рудаков кивнул.

— Логика у тебя действительно железная.

— Не логика, товарищ майор. Опыт.

— Чей опыт?

Я смотрел.

— Мой.

Он принял так же, как принимал всегда: без дальнейшего. Повернулся, пошёл к своим.

Вечером, когда встали на ночлег, Зуев писал. Я видел, как он сидит у дерева — блокнот на колене, при последнем свете. Быстро, не останавливаясь. Подошёл.

— Что пишете?

— Отчёт о выходе. Пока свежо.

— Сейчас некуда отправить.

— Когда выйдем к своим — отправлю. Важно записать сейчас, пока точно.

— Что там?

— Хронология. Решение Рудакова, маршрут, бронетехника слева, переправа. Авангард. — Помолчал. — И отдельно — то, что вы сказали Фомину.

— Зачем?

— Потому что важно. Как вы работаете с людьми в критический момент. Фомин мог остановить часть колонны. Вы его убедили за две минуты, без давления, без угроз.

— Я давил.

— Не давили. Объясняли. Это разное.

— Вы тоже подтвердили. Без вас бы не сработало.

— Сработало бы. Я лишний инструмент.

— Зуев.

— Я.

— Не скромничайте. Сработало вместе.

— Запишу, что вместе.

— Запишите, что вы сказали лучше меня.

Он усмехнулся.

— Так не запишу.

— Почему?

— Потому что неправда.

— Хорошо.

Сел рядом.

— Александр Иваныч. Капустин написал письмо. Вы пишете отчёты. Серебров писал рапорты. Рудаков — реляции. Все пишут про одного человека.

— Про правильного.

— Откуда вы знаете, что правильного?

Он наконец поднял взгляд.

— Потому что сегодня мы вышли из кольца. Четыреста с лишним человек. Потому что один человек три месяца назад начал готовить маршруты. Тогда, когда никто ещё не говорил о кольце.