— Понятно, — сказал Алтунин. Записал.
— Минные поля, — сказал он потом.
Я объяснил схему.
— Ты придумал это сам?
— Сам.
— На каком основании?
— На основании того, как водители ведут машину на разных участках дороги, — сказал я. — На прямом — расслаблены. На повороте — сосредоточены на руле. На спуске — на тормозах. В эти моменты они не думают о том, что под колёсами.
— Психология водителя.
— Физика и психология вместе, — сказал я.
Алтунин смотрел на меня.
— Снайпер в мельнице, — сказал он.
— Да.
— Как нашёл?
— По поведению пехоты, — сказал я. — Снайпер оставляет след не в снегу — в поведении тех, кто его знает. Он инструктировал патрули: не ходить в определённых местах, не смотреть в определённых направлениях. Я смотрел, куда не смотрели они.
Алтунин помолчал.
— Это нестандартный метод.
— Это логика, — сказал я.
— Вы всё называете логикой.
— Потому что это логика, — сказал я.
Два часа разговора — про Смоленск, про пущу, про выход из-под Вязьмы, про всё, что было. Я отвечал подробно — Алтунин был не Кратов. Кратов искал противоречия. Алтунин изучал метод.
Это были разные задачи.
Под конец он закрыл блокнот.
— Хорошо, — сказал он.
— Это всё?
— Пока, — сказал он.
Снова это слово.
— Алтунин, — сказал я.
— Да?
— Куда идут эти разговоры?
Он смотрел на меня секунду.
— Наверх, — сказал он.
— Насколько наверх?
— Достаточно.
— Что это значит для меня?
— Пока — ничего конкретного, — сказал он. — Потом — посмотрим.
Он встал. Я встал тоже.
— Ларин.
— Да.
— Вы нестандартный человек, — сказал он. — Я видел многих. Вы — другой.
— Все говорят, — сказал я.
— Не все говорят одно и то же слово, — заметил он. — Разные люди, одно слово. Это что-нибудь да значит.
Он ушёл. Я слышал, как завёлся мотор машины, как она уехала.
Рудаков стоял у входа в блиндаж.
— Как?
— Говорил два часа, — сказал я. — Записывал.
— Что сказал?
— Что наверх, — сказал я. — И что посмотрим.
Рудаков кивнул.
— Значит, посмотрим, — сказал он.
Мы вошли в блиндаж. Снаружи мороз, декабрьская ночь, фронт двигался на запад — немцы отходили, наши шли.
Где-то там, в штабах, Алтунин напишет что-то про Ларина С. И. И оно пойдёт ещё выше. Я не знал куда — знал только, что идёт.
Работы хватало и без этого знания.
Глава 28
Приказ зачитали двадцать четвёртого декабря.
Воронов читал — ровным голосом, без интонаций, как читают официальные документы люди, которые давно разучились удивляться им:
— «За проявленные личную храбрость, тактическую грамотность и успешное командование в боях в период с июня по декабрь тысяча девятьсот сорок первого года, в том числе за организацию засады у Клина с уничтожением до пятидесяти единиц живой силы противника и успешным удержанием позиции в течение восьмидесяти минут против превосходящих сил — младшего сержанта Ларина Сергея Ивановича представить к воинскому званию лейтенант и ордену Красной Звезды.»