Я перечитал дважды.
«Ваши материалы рассмотрены.»
Это значило: кто-то читал. Не просто получил и отложил — именно рассмотрел. И написал ответ — пусть короткий, пусть безликий, но написал. Это был не рефлекс канцелярии, это был ответ.
«Переды для изучения.»
Схема минирования пошла куда-то дальше. Не просто осела в батальонном журнале — пошла в отдел. Будет изучаться.
«Продолжайте.»
Я смотрел на это слово.
Евстигнеев сказал: «Присматриваем». Майор из штаба армии написал: «Продолжайте». Разные слова — одна мысль. Кто-то видит, кто-то следит, кто-то одобряет.
Машина работала.
Я убрал письмо в нагрудный карман — рядом с запиской Капустина «Жив. Расскажу потом».
Петров нашёл меня вечером — сидел у стены, смотрел на письмо.
— Важное? — спросил он.
— Нужное, — сказал я.
— От кого?
— Из штаба армии.
Петров помолчал.
— Ларин.
— Да.
— Вы становитесь важным человеком.
Я посмотрел на него.
— С чего ты взял?
— Документы идут наверх, — сказал он. — Рудаков говорил. Коршунов приходил. Теперь штаб армии пишет. — Он смотрел на меня спокойно. — Это не случайность.
— Не случайность, — согласился я.
— Это хорошо?
Я думал секунду.
— Это значит — больше ответственности, — сказал я. — Больше задач. Больше людей, которые смотрят и ждут.
— Вы справитесь, — сказал Петров. Просто так, без сомнения.
— Петров, — сказал я.
— Да?
— Ты изменился.
— Знаю, — сказал он.
— В хорошую сторону.
Он думал секунду.
— Вы помните, что говорили — первые три боя?
— Помню.
— Уже не три, — сказал он. — Много больше.
— Много больше, — согласился я.
— Значит, научился?
— Начал учиться по-настоящему, — поправил я. — Это разные вещи.
— Разные, — согласился он. — Но всё равно хорошо.
Он встал, ушёл.
Я сидел у стены, держал письмо из штаба армии. За окном была ноябрьская темнота, мороз, где-то далеко стреляли — глухо, нечасто. Фронт стабилизировался.
Ненадолго.
В декабре начнётся контрнаступление. Я знал это и ждал. Ждал как человек, который знает, что поезд придёт, — не потому что видит его, а потому что знает расписание.
Расписание здесь было только у меня.
Я убрал письмо к записке Капустина.
Спать.
Глава 26
Снайпер начал работать в первых числах декабря.
Первый выстрел — вечером третьего. Лейтенант Савин выходил из блиндажа, говорил с бойцом на пороге. Пуля вошла в основание шеи. Савин упал сразу — не было ни крика, ни последних слов. Просто был человек, и не стало.
Второй выстрел — утром четвёртого. Капитан Нечаев шёл по траншее, привстал над бруствером на секунду — посмотреть. Этой секунды хватило.
Третий — вечером четвёртого. Рядовой вышел за угол блиндажа по нужде.