— Я записал в блокнот, — сказал он, когда мы дошли. — Что я попробовал и что не вышло.
— Записывать нужно, у меня тож тетрадка есть, — похвастался я.
— И что вы сделали свою работу — тоже записал.
— За такое медалей не дают, но и выговоров тоже, — заметил я.
— Это войдёт в мой отчет. Когда выйдем к своим — будет передан в политуправление.
Один пишет, второй пишет.
— Товарищ ефрейтор. У меня к вам один вопрос.
— Слушаю.
— Вы знали, что не получится?
— Задача заведомо провальная в нашей ситуации. В иной — могло бы и сработать, — пожал я плечами.
— Почему не сказали?
— А вы бы поверили, товарищ политрук?
Зуев тихо рассмеялся, но веселья в его голосе не было.
— Старший лейтенант рассказал, что вас учил дед-охотник.
— Так и было, товарищ политрук. Крепок был. Будь он здесь вместо меня, немчура бы уже половины складов не досчиталась.
Мы вернулись в лагерь к завтраку. Огурцов уже разделил на нас обоих свою порцию — две лишние ложки каши, теперь общие. Это его форма приветствия после плохой ночи: молча подсунуть еды.
— Семён, — сказал я.
— М?
— Спасибо.
Огурцов хмыкнул, не отвлекаясь от своей каши.
— Чего там. Ел бы быстрее, остынет.
Я ел и слушал, как у соседнего костра Колька рассказывает Деревянко анекдот, который слышал от меня позавчера. Получалось у него плохо — он сбивался, забывал концовку, начинал сначала. Деревянко слушал терпеливо, как взрослый слушает ребёнка, который выучил длинное стихотворение и собирается прочитать всё.
— … а Чапай ему отвечает: «Да пошёл он, этот волчара, он себе других найдёт»!
Деревянко вежливо хмыкнул. Колька обрадовался и тут же полез припоминать второй.
К нашему костру, прихватив котелок, подсел Капустин. Сел молча, поковырялся в каше. Потом коротко глянул на меня.
— Зуев?
— Работает, — сказал я. — Утренний политчас провёл. Бойцы слушали.
— Ясно.
Больше Капустин ничего не спросил. Он умел не задавать вопросов, ответ на которые ему не был нужен. Лес шумел. Лагерь доживал последние часы в этом месте. Сорок шесть человек, один политрук, и две могилы с чужими телами в нашей земле.
Глава 10
Зуев проявил реальную пользу — подсказал удачное место для гати. Тропа вела вдоль болота, и место оказалось единственно возможным — узкое, метров восемь, дно относительно твёрдое под полуметром воды. Дальше в обе стороны — топь, в которой человек уходил по пояс с первого шага.
Я разделил людей на три группы.
Первая — рубит жерди: в лесу рядом молодой ельник, стволы ровные, сантиметров десять в диаметре. Таких нужно много — я прикинул, восемь метров ширины, жерди поперёк через каждые тридцать сантиметров, два слоя. Около шестидесяти жердей.