Наш лес.
Я лёг у корня большого дуба, закрыл глаза.
Где-то в кронах ветер трогал ветки — тихо, методично. Лес разговаривал сам с собой на своём языке, которому миллион лет.
Я слушал.
Глава 9
Политрук пришёл сам — на десятый день, из леса, один. Часовой — Боков — остановил его на подходе, позвал Капустина. Я пришел сам — на голоса, и увидел незнакомого человека посреди тропы. Он стоял с поднятыми руками, спокойный, как будто так и надо. Впрочем, прав — по уставу действительно так и надо.
— Зуев Александр Иванович, политрук, — представился он. — Третий батальон, сто двенадцатый стрелковый полк. Ищу штаб полка.
— Не туда попали, — ответил Капустин. — Мы тоже ищем штаб. Десять дней уже.
Зуев перевёл взгляд с Капустина на меня, потом дальше — в просвет между деревьями, где виднелись наши шалаши и сидящие у костра бойцы. Смотрел долго, как смотрят люди, у которых картинка в голове не сходится с тем, что видят глаза.
— Сколько вас? — спросил он наконец.
— Сорок восемь, — сказал Капустин.
— Командование?
— Я. Старший лейтенант Капустин. Еще — сержант Деревянко и ефрейтор Ларин.
— Партработа?
— Ведется силами личного состава, штатный политрук погиб в первый день. Бомбардировка.
Зуев выпрямился. Года 23–24. Среднего роста, с правильными чертами лица, тёмные волосы аккуратно (!) зачёсаны набок. Не одни сутки по лесу шел, а голова при этом выглядит так, будто человек только что вышел из парикмахерской на углу Тверской. В глазах горит то, что мне в той жизни доводилось видеть редко и не всегда у адекватных людей — чистая, ясная вера в собственное дело.
Радикалы могут быть полезны, а могут быть опасны — третьего не дано. На секунду захотелось прикопать политрука прямо здесь, и дальше «вести партработу силами личного состава», но свои — всегда свои, насколько бы раздражающими и опасными они не были. А Зуев еще и сделать ничего не успел.
В той жизни мне доводилось работать с такими — в основном с молодыми лейтенантами, которые приходили из академии и пару месяцев носились по подразделению с пафосом, пока их не накрывало первой реальной задачей. Часть справлялась и становилась нормальными офицерами. Часть ломалась тихо, без шума, и уходила куда-нибудь на штабную должность или на два метра под землю. Не знаю пока, к какой категории относится Зуев.
С другой стороны — именно такие нам сейчас и нужны. Без идеи лес и землянки сами по себе не воюют.
— Теперь политрук у вас есть, — заявил Зуев. — Наладим партработу должным образом.
Самовольное назначение. Капустин крякнул, посмотрел на меня — я пожал плечами. Что тут возражать? Человек пришёл с правильными петлицами и при правильных документах, представился по уставу, готов работать. Идеологическая часть нашей маленькой армии у нас как раз провисала.