Они не двигались. Тот, что в кювете, поднял руки.

— Сю-да! — по слогам повторил я.

Тот, что в кузове, попытался выполнить команду, но боль в боку не позволила. «Канавный» продолжал тупить — похоже, оглушен.

— Этих в лагерь берем, допрашивать! — скомандовал я своим. — Фомин — кузовному выйти помоги.

— Может кончим лучше, товарищ ефрейтор? — предложил он. — Зачем нам враги?

— Так это консервы ходячие, — пошутил я.

Окружающие шутки не поняли, некоторые покрутили пальцем у виска — совсем Ларин сдурел, до людоедства готов опуститься.

— А ну быстро!.. — повысив голос, я расчехлил командирский тон и мат.

Подействовало — народ зашевелился и наконец-то взялся за работу. Хорошо — у нас минут восемь осталось, не больше, поэтому разгружать нужно быстро.

В первом грузовике: ящики с патронами — семь ящиков, каждый килограммов двадцать. Ящик консервов. Два ящика с медикаментами — бинты, морфий, что-то ещё, потом разберемся. Канистра с топливом — не нужна, но взяли, на растопку пригодится.

Во втором грузовике: ещё патроны, другой калибр — немецкий, 7,92. К нашим трёхлинейкам не подходит, но к трофейным карабинам — да. И ещё один ящик, я открыл: немецкие армейские пайки, двадцать штук.

Итого: семь ящиков своих патронов, четыре ящика немецких, еда, медикаменты. Улов выше всяческих ожиданий. Для сорока шести человек в лесу, при правильном распределении, это несколько недель жизни. А патроны и оружие… Ладно, это все и так понятно.

— Всё берём, — скомандовал я. — Харченко — пулемёт сюда, прикрывай. Остальные — тащат.

— Не донесём, — сказал Лытвин.

— Разговорчики! — одернул я. — Разделить по людям. Каждый берёт столько, сколько может нести. Хотя бы в лесок, поглубже.

Мы взяли столько, сколько могли. Я нёс ящик на плече — тяжело, но молодое тело справлялось. Двое немецких пленных шли между нами, руки связаны спереди — связал Деревянко, аккуратно, не жёстко.

До лагеря — четыре километра лесом.

Петров Коля шёл рядом. Нёс ящик с патронами, покряхтывал от веса, но нёс.

— Серега, — примерно через километр окликнул он.

— Что?

— Это был третий бой.

— Ага.

— Я справился?

— Давай разберемся, — предложил я. — По кабине бил?

— Бил.

— Раньше команды открыл огонь?

— Нет.

— После команды медлил?

— Нет.

— Значит справился, — улыбнулся я.

Он шёл и молчал. Потом:

— Значит, научился?

— Начал учиться, — поправил я. — Первые три боя важнее всего, но дальше — долгий путь к совершенству.

— Разве это — совершенство? — спросил Коля сразу обо всем.

— Совершенство — это не мир вокруг, а твое умение в нем жить, — объяснил я. — Слушать командира — это три четверти дела. Остальное — просто живи и продолжай учиться.