Я слушал его и шёл.
Глава 7
До Барановичей мы не дошли. На седьмой день пути стало ясно, что опоздали. Мы вышли на холм над шоссе — то самое шоссе на Барановичи, по которому я рассчитывал ориентироваться — и увидели внизу немецкую колонну. Не разъезд, не дозор — полноценная моторизованная колонна: танки, бронетранспортёры, грузовики, мотоциклы. Шли на восток. Уверенно, без спешки, как по своей земле.
Потому что это уже была их земля.
Я лежал на холме и считал технику. Двадцать минут — колонна не кончалась. Потом кончилась, и через семь минут началась следующая. Танки я опознал — PzKpfw III, основной немецкий танк сорок первого. Хорошая машина для своего времени, и их было много. Очень много.
Капустин лёг рядом.
— Сколько, думаешь?
— Полк, может больше, — сказал я. — Плюс пехота на грузовиках. Это не передовой дозор — это основные силы.
— Барановичи уже у них.
— Скорее всего — уже несколько дней как.
Он молчал. Смотрел на колонну.
— Куда тогда?
Я думал. Карту я помнил наизусть — не немецкую трофейную, а ту общую схему Белоруссии, которая была у меня в голове. Барановичи заняты — значит железная дорога перерезана. Минск, судя по датам, уже пал. Это означает, что никакого штаба армии впереди нет, а есть сплошная немецкая оккупация до самого Бобруйска, а может и дальше.
Мы были в глубоком тылу.
Это надо было признать, переварить и принять как рабочее условие.
— Нам нужно менять план, — сказал я.
— Слушаю.
— Мы не выйдем к своим через фронт. Фронта нет — есть немецкий тыл на сотни километров вглубь. Если идти напрямую на восток — будем пересекать коммуникации, нарвёмся. Рано или поздно.
— Что предлагаешь?
— Уйти в леса. Туда, — я кивнул в сторону севера. — В Налибокскую пущу. Она большая, густая, и там ничего кроме дебрей нет — ни дорог, ни ресурсов. Немцы туда не полезут. Встать там лагерем, осмотреться. Собрать информацию — где фронт, где проходы. И потом — либо выходить, либо действовать на месте.
Капустин смотрел на меня.
— Что ты подразумеваешь под «действовать на месте»?
— Партизанить, — развел я руками.
Старлей молчал долго. Внизу прошла ещё одна немецкая колонна — бронетранспортёры, пехота в кузовах, флаги на антеннах. Флаги были чужие, и от этого всё остальное тоже казалось чужим — небо, лес, дорога.
— Не война, а турпоход, — вздохнул Капустин.
— Руки чешутся, а никак, — указал я на немцев. — Вот что хуже всего.
— Приказ был добраться до Гродно, — ухмыльнулся старлей. — Сейчас до него дойти проще, чем до фронта.
Смеяться было нечему, но мы все равно посмеялись.
— Работаем по обстановке, товарищ ефрейтор, — де-факто передал мне командование хитрый Капустин.