Я подвигался еще несколько минут. Размял шею. Попрыгал на носках.

Дверь отворилась. В проеме стоял незнакомый мужчина — коренастый, коротко стриженный, с татуировками.

— Пора, — сказал он.

Я пошел за ним через проход обратно к залу. Гул толпы нарастал, как прибой.

На «ринге» уже стоял Кудряш, тоже обнаженный по пояс. Широкие плечи, бочкообразная грудная клетка, короткая толстая шея. Жирка на животе изрядно, но под ним угадывалась мускулы. Атлетизм для бокса, на самом деле, очень второстепенное.

Кудряш, как всегда, ухмылялся.

Я вышел на свет. По толпе пронесся ропот и удивление. Кудряш килограмм на двадцать тяжелее меня, и лицом гораздо более похож на бойца. Силы явно неравны. Где-то я разглядел растерянные физиономии Зайцева и Веретенникова.

Захар вышел на середину.

— Следующий бой! — прогремел он, перекрывая шум. — Вадим «Студент» против Лени «Выборгского»! Бой на голых кулаках!

Вот свела судьба. Месяц назад я думал, как ужасно работать секретарем. О том, что придется драться в порту перед толпой, и в голову не приходило.

Между нами встал судья — мужчина с мрачным, неподвижным лицом, как у похоронщика. Он внимательно посмотрел на меня, потом мельком на Кудряша, поднял руку и резко опустил.

Мы сошлись.

Кудряш не кинулся напрямик, как здешние бойцы. Он начал двигаться вбок, легко и быстро — гораздо шустрее, чем те грузчики, что дрались до нас. Руки держал грамотно, подбородок прижал к плечу. Он умел перемещаться, умел реагировать… много чего умел. Он дрался не как портовый громила. Поэтому и бил раньше всех тут.

Мы обменялись короткими прямыми ударами — осторожно, прощупывая дистанцию. Оба скользнули по щекам. Я побыстрее, но мяса в Кудряше намного больше. Весовые все-таки разные, хотя о них здесь явно не слышали.

После этой разведки Кудряш бросился в атаку. Серия быстрых ударов в голову. Я отпрыгнул влево, разрывая дистанцию, и на его движении вперед выбросил левый хук в челюсть. Удар пришелся вскользь — Кудряш успел чуть отвернуть голову, кулак проехал по скуле. Но даже этого хватило. На лице Кудряша появилось озадаченное выражение.

Ага, тварюка, испугался.

Мы снова закружили. Толпа шумела, кричала, но я слышал это как сквозь вату. Мир сузился до Кудряша. Больше никого на свете не существует.

Но как было бы хорошо, чтоб и этот исчез.

Бой продолжался в том же рисунке: Кудряш наступал, забрасывая меня градом ударов, я уклонялся, уходил в сторону, встречал. Мы оба плотно попали друг по другу несколько раз — я получил удар по уху, он — прямой в нос, от которых перебитая переносица начала кровить. Кудряш утерся тыльной стороной ладони, размазав кровь по лицу, и это его разозлило.