— Возможность задержания?

— На этапе перевозки. Можно перехватить в пути.

— Это вас не выдаст?

Азеф посмотрел на собеседника. Маленькие тёмные глаза не мигали.

— Если задержание произойдёт после того, как груз выйдет из-под моего непосредственного контроля, — нет.

— А если акция состоится?

Азеф не ответил сразу. Он сидел неподвижно, и только пальцы его правой руки медленно постукивали по столу — большой палец, указательный, средний, безымянный, — как пианист, разминающий кисть.

— Тогда, — сказал он, — доверие ко мне возрастёт многократно. Я буду знать практически всё. Каждое имя. Каждый адрес. Каждый план.

В комнате стало тихо. Лампа горела ровно. Тень от абажура лежала на потолке неподвижным тёмным пятном. Где-то далеко, за стенами, за переулком, за Карповкой прогудел пароходный гудок — протяжный, низкий, тоскливый.

Человек за столом сложил бумагу и убрал во внутренний карман.

— Нужен список всех участников съезда в декабре. Полный. С адресами, где проживают в Петербурге.

— Подготовлю.

— Адреса типографий и имена печатников.

— Две типографии. Одна на Коломне, вторая на Выборгской стороне. Работают по ночам.

— Нам нужны точные адреса.

— Конечно. Будут.

Человек за столом достал из кармана пальто конверт. Не толстый, не тонкий — обычный канцелярский конверт без надписи. Положил на стол и пододвинул к Азефу.

Азеф взял конверт. Не открыл и не пересчитал деньги. Просто убрал во внутренний карман. Спокойным, привычным движением.

Он встал. Снова скрипнул стул. Взял шарф с кровати, намотал на шею. Застегнул пальто.

Человек за столом остался сидеть.

— До следующей встречи, — сказал Азеф.

Он вышел. Шаги, тяжёлые и неторопливые, удалились по лестнице и стихли.

Человек за столом посидел ещё минуту. Потом прикрутил фитиль лампы до конца. Огонёк дёрнулся и погас. В темноте тлел красный кончик фитиля, пахло керосиновым дымом.

Он поднялся, застегнул пальто и вышел в коридор.

Замок щёлкнул дважды. В квартире стало темно и пусто, и только за стеной продолжал кашлять чахоточный сосед.

* * *

…Утром я первым делом купил у газетчика на углу с Четвёртой Рождественской «Петербургский листок» за две копейки и тут же, стоя у фонарного столба, развернул.

Происшествие на Невском держалось в газетах уже несколько дней. «Расследуется дерзкое покушение на действительного статского советника Н. П. Рахманова». Заметка была короткая, без подробностей, без моей фамилии — и слава богу. Дальше шли обычные петербургские новости: война с Японией, заседание городской думы, реклама «Эликсира доктора Шольца от нервного истощения» и объявления.