Объявления меня и интересовали.

Я перелистнул на последние страницы. Мелкий шрифт, убористые столбцы. «Требуется приказчик в мануфактурный магазин». «Уроки французского языка, цена по соглашению». «Продаётся рояль фирмы Беккер, мало бывший в употреблении».

Но я искал медицину.

«Курсы повивальных бабок при Надеждинском родильном доме. Приём прошений — до 1 октября».

Нет. Не то. Повивальная бабка из меня не получится точно.

«Школа фельдшериц и фельдшерских учениц Общества Красного Креста».

Фельдшериц. Женские курсы. Мимо. Разве что переодеться в женское платье и раздобыть новые документы. Наверняка такое было в какой-нибудь комедии, но мне не подходит.

«Приготовительные фельдшерские курсы при Обуховской больнице. Обучение ротных фельдшеров и вольнослушателей. Справки — канцелярия больницы, Фонтанка, 106».

Вот оно. Обуховская больница — одна из крупнейших городских больниц, подчинённая Петербургской городской думе, а не военному ведомству и не Министерству внутренних дел. Городская дума — это совсем другое начальство. Извеков-старший сидит в Департаменте полиции, и руки у него длинные, но городское самоуправление — отдельная структура. Другие люди, другие связи, другие деньги. Шанс, что Извеков дотянется сюда есть, но он куда меньше.

Фельдшерские курсы. Экстернат. Должно быть проще, чем испытание на звание лекаря. Ниже уровень, меньше формальностей, меньше амбиций у проверяющих. Фельдшеров в Петербурге не хватает — это я знал прекрасно. А они нужны при фабриках, при участковых лечебницах, при ночлежных домах. На фельдшерское место не выстроится очередь из сыновей тайных советников.

Я сложил газету, сунул под мышку и пошёл обратно.

Дома я быстренько переоделся. Тот же лучший сюртук, та же чистая сорочка. Причесался, проверил в зеркале — синяк на скуле уже желтел, что придавало мне вид не столько бандитский, сколько потрёпанный жизнью. Ну и ладно.

Деньги. Курсы наверняка платные. Я пересчитал всё, что имелось. Тридцать шесть рублей с мелочью — должно хватить… Городская дума содержала Обуховскую больницу, но содержала наверняка скупо, и любые курсы при ней собирали плату за обучение, иначе не сводились бы концы с концами. Сколько именно — я не знал. Рублей десять-пятнадцать за полугодие? Двадцать? Больше? Если больше — буду торговаться, вдруг смогут снизить цену. Или просить рассрочку. Разберусь как-нибудь.

Я застегнул сюртук на все пуговицы и вышел.

Путь от Суворовского до Фонтанки, 106 занял полчаса пешком. Через Невский, по Владимирскому, далее дворами на Загородный и к реке. Утро было холодным, но сухим — редкость для осеннего Петербурга. Небо стояло высокое, бледное, и по Фонтанке плыла баржа с дровами, тяжело оседая в воде.