Павел нажал на кнопку звонка. Не так давно он приходил сюда в приподнятом настроении, с конфетами и цветами. Когда это было? В прошлой жизни? Еще недавно он был преуспевающим писателем, который умело жонглировал словами, думал, что постиг все истины и может судить об устройстве мира и людях. Судьба пинком выдворила его из кресла судьи на скамью подсудимых, где он в смятении и полной беспомощности не ждал помилования, а лишь старался смягчить приговор.
Мара открыла дверь в привычном бесформенном балахоне. Павел грустно усмехнулся. Хотя бы что-то в этом мире оставалось незыблемым.
— Привет, — коротко бросил он.
— Проходи. — Она отступила, пропуская его в прихожую.
Павел с удивлением заметил, что здесь тоже кое-что поменялось. Мара рассовала обувь по полкам. Да и в комнате не валялось пустых коробок из-под пиццы, трусов и прокладок. Для Мары это был гигантский шаг вперед. Хотя Павел не обманывался на этот счет. Он знал, что уже завтра все вернется на круги своя. Мара не была создана для домашнего уюта, как слон для сольной партии в балете «Жизель».
Мара обняла Павла, но он отстранился:
— Отнеси, пожалуйста, на кухню пакет с фруктами. Тебе обязательно нужно есть больше фруктов и овощей.
— Прямо сага из жизни пернатых: прилетел, в клюв положил и снова поминай как звали. Как женщина я тебя уже не интересую?
— Мы будем начинать со скандала? — спросил Павел.
— Прости, прости, прости. Просто я соскучилась. Мне так тебя не хватает. — Она поставила пакет на пол, приняла у него пальто и, приникнув к спине, куснула мочку уха.
Павел резко обернулся, отчего так сильно закружилась голова, что он чуть не упал. Мара его поддержала и нырнула жаркими руками под свитер.
— Мара, давай сразу расставим все точки над i. Наши любовные игры закончились. Навсегда.
— Но ты же собираешься навещать меня? Ты ведь сам сказал, что хочешь оставить ребенка.
— Я не брошу ребенка. Но секса между нами больше не будет.
— А как насчет физиологической потребности? — сердито напомнила Мара.
— Я не против того, чтобы у тебя были мужчины, но только если это не повредит ребенку.
— То есть ты будешь спокойно стоять и смотреть, как тебе наставляют рога?
— До встречи со мной ты тоже не была девственницей.
— До встречи с тобой я не была твоей женой, — парировала Мара.
— Я и сейчас на тебе не женюсь.
— Почему?
— Потому что я все еще женат.
— Тысячи мужиков бросают своих жен.
— Не мой случай.
— Я сто раз слышала, что ты не можешь уйти, но теперь ушла она. Твоя совесть может быть спокойна.
Павел молчал. Откуда Маре было знать, сколько поводов у его совести, чтобы корчиться на костре личного ада. Наконец он произнес: