Теперь пленник спал. Изредка бредил, тихонько постанывал, периодически вздрагивал, но в целом лежал пластом, не шевелясь и не меняя положения. Грудь ему туго стянули плотной перевязью, к сломанным ногам особым образом примотали доски — Гар Зулум гарантировал, что так кости срастутся как положено.

Бьёрг тщательно обмыла пленного губкой, побрила и собственноручно обработала кровоподтёки и ссадины вонючей заживляющей мазью — негоже, когда старый знакомец напоминает отбивную.

Опасно. Очень опасно… Чем она только думала? Притащить принца сюда — форменное безумие! Куда проще было позволить Натрогу прирезать его там, в пустошах, или оставить умирать от ран и яда. Но Бьёрг не могла так поступить. Не с ним. А потому разместила принца здесь, в Восточной башне, которую грозный вождь ургламов Будгра Огненная Секира любезно предоставил в её распоряжение. Как-никак, она — единственный боевой маг отряда, а маги, как известно, народ капризный и любят уединение.

Да уж… Чего-чего, а уединения здесь хватало с избытком.

За окном день и ночь бесновалась метель, крепость занесло по самые бойницы, и о вылазках в тундру пришлось на время забыть. Зато можно было спокойно наслаждаться одиночеством здесь, в башне: греться у огня, читать интересные книги, слушать завывания ветра, поглядывать на спасённого из лап Драксуса принца и вспоминать… Вспоминать то далёкое время, когда они были детьми. Наивными, полными надежд и безнадёжно избалованными сытой благополучной жизнью. Жизнью без войны.

Бьёрг подбросила дров в очаг, укуталась в плед и скользнула взглядом по лицу принца.

Интересно, что ему снится?..

Прошлое. Инария. Воющее ущелье. Перевал злых ветров

Над ущельем стелился туман. Густой и липкий, точно кисель. Узкая тропка круто уходила вверх и терялась среди сизых клубов. Там, на уступе, росли чародейские кристаллы. Тот, кто добудет хотя бы один — станет неуязвим для вражеских стрел и копий. Так, по крайней мере, пелось в старинных песнях и говорилось в сказаниях. Не будут же сказания врать!

— Ты не сможешь, — авторитетно заявил Нико, сын первого отцовского советника. — Струсишь.

Рей смерил товарища тяжёлым взглядом и спешился.

— Кто-нибудь ещё сомневается во мне? — бросил остальным ребятам.

Из знатных никто не откликнулся. Голос подал лишь конюх Танмар. Молодой, вихрастый, лёгкий на подъём, он был непременным участником всех их мальчишеских вылазок.

— Это запретная тропа, — Танмар кивнул в сторону перевала. — Если король узнает, нам несдобровать.

— Я пойду один.

— Тогда несдобровать тебе.

Рей фыркнул.