— Давать мне будут, даже если второй подбородок начнёт мешать мне видеть это самое пузо. Потому что я Кирилл, блядь, Серов.
— А ты не староват для звёздной болезни?
— Ну, когда-то нужно было положить конец твоим шуткам про то, что мне не дают.
Марат делает изумлённое лицо и прикрывает рот рукой.
— Так ты всё это время мог?
— Жалел тебя. Ты и так после тренировки бредёшь в раздевалку отпизженным.
— Странный ты сегодня, — вдруг щурится он. — Две недели как обдолбавшийся Пьеро ходил, а сегодня прямо шутишь, хотя сроду не шутил. Вот сейчас я начинаю по-настоящему за тебя волноваться.
— Может, ты уже домой свалишь, чтобы я мог выпить в приятной обстановке?
— Это наедине с собой у тебя будет приятная обстановка? Да ты счёт попросишь, не успев стопку до рта донести.
К счастью, в этот момент официант ставит перед нами бутылку, и у меня появляется возможность не отвечать. Эти словесные баттлы на длинные дистанции меня сильно утомляют. Саша много болтала, но никогда не требовала, чтобы я участвовал в разговоре. Ей нравилось говорить, а мне — её слушать.
Два. Два раза за последние пять минут, когда я её вспомнил. Прогресс небольшой, но имеется.
— Давай за то, чтобы ты сегодня встретил девчонку лучше, чем та американка. Трахнул её, освободился и снова стал собой — унылым ворчливым говном, не умеющим шутить. Моим лучшим другом Кириллом.
— Вспомнил, почему я не приглашаю тебя на свои дни рождения, — я закидываю рюмку и слегка морщусь. Что Марат нашёл в этом закапе? Обычное горькое пойло.
— Потому что ты, урод ленивый, его не празднуешь, — подсказывает он. Да, именно поэтому.
Марат грохает стопку на стол и, подцепив принесённое крылышко, взглядом бывалого модельного скаута обводит зал.
— Вот та ничего, — тычет курицей в противоположный угол.
Я тянусь к бутылке и, откупорив, наливаю ещё одну стопку. Три подряд, а потом можно сбавить темп.
— Эй, кто из нас кобелёк, ты или я? — недовольно осведомляется друг. — Смотри, куда твой секс-агент показывает.
Я опрокидываю стопку и, в очередной раз поморщившись, заставляю себя проследить за его рукой. Я же за этим и шёл. Обнулиться. Выпить, чтобы облегчить эту долгоиграющую тяжесть в груди и башке, и вычеркнуть Сашу из своей жизни. Ко всему рано или поздно привыкаешь, хотя кажется, что не сможешь: к подъёмам в пять утра, к шву брюк, впивающемуся в задницу при посадке, к смерти брата. И жить без неё тоже можно привыкнуть, нужно лишь делать первые шаги. Например, нарушить полмесяца без секса вот с той девкой, на которую показывает Марат.
— Тощая, — резюмирую я, берясь за следующую стопку. — Секс-агент из тебя такой же, как и боксёр.