— Ты что себе позволяешь, bastard, — от неожиданности и гнева я перехожу на английский. — Поставь меня немедленно.
— И состариться, глядя, как ты карабкаешься по ступенькам? — раздаётся мне в щёку. — Я же говорил, что ценю своё время.
— Хочешь, чтобы я снова закричала?
— Лучше не нужно, потому что тогда я, скорее всего, тебя выроню. Кстати, ты гораздо тяжелее, чем выглядишь.
Ну это уже просто немыслимое хамство. Я вешу пятьдесят три! Я заглядываю Серову в глаза с твёрдым намерением превратить его в камень и вижу, что говнюк улыбается. И снова теряюсь, потому что понятия не имела, что он умеет это делать.
— Что смешного? — бормочу, отводя взгляд. — Плачу двести за этаж и ни рубля больше.
— Договоримся, — насмешливо бросает Серов, продолжая разглядывать моё лицо, отчего меня снова посещают симптомы климакса: становится жарко и начинают гореть уши.
Козлина снова показывает себя альфой — ни натужного кряхтения, ни вылезших из орбит глаз, ни стариковской одышки. Поднимается со мной на руках так легко, словно едет в лифте.
Саня, не позволяй его физической выносливости снова запудрить тебе гипофиз. Женская гордость выше переизбытка гормонов, промокшего белья и желания лизнуть его шею.
— Давай ключи, — распоряжается Серов, когда мы останавливаемся возле моей квартиры.
— Вот ещё, — огрызаюсь я, крепче сжимая связку в руке. — Я тебя и на порог не пущу.
— Я начинаю думать, что ты пытаешься меня возбудить.
Твёрдые пальцы коротко сдавливают моё запястье, и я, беззвучно ойкнув, выпускаю ключи. По-прежнему удерживая меня на руках, Серов отпирает замок, пинает дверь в лучших новобрачных традициях и заносит меня в квартиру.
— У тебя мило, — усадив меня на кушетку, он выпрямляется и оглядывается вокруг.
На полу, словно разноцветный горох, рассыпана коллекция моих туфель, в которой я в спешке искала эти уродливые резиновые башмаки, чуть дальше валяется скомканный обруч вчерашнего платья, а если Серов решит заглянуть в ванную, то обязательно наткнётся на кружевное дефиле от Agent Provocateur. И я, разумеется, не успела заправить кровать. Хотя для чего я вообще об этом думаю? В мою спальню он не сунется.
Пока я всё это экстренно анализирую, Серов снимает с ног ботинки и идёт на кухню. Нет, это просто ни в какие ворота не лезет.
— Куда это ты собрался? — рявкаю я в удаляющуюся спину, пока сбрасываю с ног ненавистные вентилируемые калоши.
— На твоё гостеприимство рассчитывать не приходится, поэтому я сварю кофе сам. Тебе же с молоком?
Он ещё и милым быть пытается, делая вид, что помнит о моих предпочтениях.