Моя спина касается смятого одеяла, Кирилл выпрямляется, берётся за ремень на брюках, но потом, словно передумав, начинает разглядывать меня.
— Чего ты застыл? — нетерпеливо рявкаю я. — Долой рубашку.
Его взгляд задерживается на моих затвердевших в ожидании сосках, спускается к животу и вновь возвращается к глазам.
— Не ты здесь командуешь. Сними штаны.
Первое моё желание — возмущённо заверещать в ответ, но потом я вспоминаю, что у меня в арсенале есть оружие поэффективнее. Мои длинные ноги, безукоризненная пластика и идеальная эпиляция. Сосредоточившись на его глазах, я приподнимаю бёдра и тяну резинку любимых шаровар вниз вместе с бельём. Задираю ноги вверх, и взгляд Серова, как по команде, соскальзывает с моего лица. Судя по тому, как дёргается его кадык, сто шестьдесят минут, проведённых под лазером, однозначно того стоили.
Я отшвыриваю шаровары на пол и, приподнявшись на локтях, отвожу здоровую лодыжку в сторону.
— Так годится?
Если и существует бесконтактный секс, то это именно он: Кирилл разглядывает меня так, что между ног начинает журчать. В несколько движений он скидывает с себя рубашку и принимается за брюки. А я как зачарованная разглядываю его торс. Ох, мама Слава. На его животе можно запросто поиграть в крестики-нолики. Иди-иди сюда скорее, мой фитнес-хлебушек.
И когда я уже думаю, что достигла пика похоти и эстетического наслаждения, Серов снимает брюки. Я даже ноги невольно шире раздвигаю. Ченнинг Татум, ты отстой. И у тебя точно нет такой здоровой торчащей штуки. Точно не такого размера. Это лучший стриптиз в моей жизни.
К счастью, у меня хватает гордости не начать умолять, чтобы он лёг на меня, потому что через секунду Кирилл сам это делает. Его великолепная кочерга утыкается мне между ног, а ладонь мгновенно сдавливает губы.
— Понравилось смотреть? — хрипло интересуется он и, не дав мне ответить, одним толчком знакомит свой член с моим желудком.
Я взвизгиваю и в отместку вонзаю ногти ему в спину. Я никогда не пыталась царапать камень, но, думаю, ощущения схожие.
— Только попробуй сделать это ещё раз, — бормочет Кирилл, и его язык вновь заполняет мой рот. Может быть, поэтому он мне нравится? Потому что, хотя он и ведёт себя как вздорный мудак, целуется так, словно для него я самое ценное сокровище на свете.
И я, конечно, с удовольствием царапаю его снова — в таком состоянии мне сложно контролировать свои инстинкты. А мой инстинкт ревнивой самки требует пометить выдающегося самца.
Кирилл разрывает наш поцелуй, его пальцы вновь сдавливают мои скулы, глаза фокусируются на моих, и он начинает вколачиваться в меня так глубоко и быстро, что я могу только мычать и поджимать пальцы ног, наплевав на больную лодыжку. Когда внутри меня всё натягивается в ожидании финального залпа, Кирилл сильнее сжимает мои скулы и наклонившись, прижимается губами к моим. Натянутая спираль наслаждения раскручивается в животе по мере того, как во рту становится влажно от затекающей в него слюны.