У меня отвисает челюсть.
Прежде чем успеваю вставить хоть слово, Синди уже машет кому-то у меня за спиной, подзывая к столику.
— Твою же мать, ты совсем сошла с ума.
Белла заходится безумным хохотом, а Синди подмигивает и перекидывает через плечо пышные волосы.
— Исключительно в хорошем смысле.
Я поворачиваюсь к Белле. Ожидаю, что она... ну не знаю, предприметчто-нибудь , но подруга лишь мягко подталкивает меня пальцем под подбородок, заставляя закрыть рот.
— Он полностью в твоем вкусе, — понизив голос, шепчет она. — Синди права: раз Киран безразличен, от этого красавчика ты точно потеряешь голову.
Обе ненормальные.
Может, бармен перепутал заказы и налил Белле с Синди чего-то не того? Потому что какого черта происходит?
Парень подходит к столику. Белла права – он абсолютно в моем вкусе, но...
Незнакомец поворачивается ко мне и широко улыбается, запускаю пятерню во взъерошенные светлые волосы.
— Привет.
— Привет.
Я замираю в ожидании: вот-вот грудь прошьет привычный разряд тока, в животе затрепещут бабочки, а его взгляд заставит оцепенеть.
Ничего не происходит.
На душе становится тяжело от внезапного осознания: возможно – только возможно, – девчонки правы, и флирт давно перерос во что-то большее. Или как объяснить то, что передо мной стоит мужчина мечты, а я не чувствую ровным счетом ничего? Почему вымышленные персонажи из книг вызывают больше эмоций, чем живой человек? И какого черта перед глазами всплывает лицо Кирана – кокетливые улыбки, подмигивания и дразнящие прикосновения? Почему хочется, чтобы здесь находился именно он, а не незнакомец?
Черт бы все побрал.
Синди ослепительно улыбается, и я даже удивляюсь, как парню удается удерживать на мне взгляд. Когда Синди включает очарование, сопротивляться бесполезно – ты послушноловишь каждое слово.
— Познакомься, это Лайла. Она только что вернулась в город.
Парень удивленно приподнимает брови.
— И куда же ты уезжала?
Щеки слегка розовеют от напоминания о том, где я находилась и почему.
— В Берлин, — как можно непринужденнее выдавливаю я.
— Ого. И долго там прожила?
Плечи облегченно опускаются: по крайней мере, он не спрашивает о причинах переезда.
— Около полутора лет. Вернулась всего пару месяцев назад.
Навалившись на столик, парень пытается отгородить меня от девчонок и затянуть в собственную орбиту, только вот единственная орбита, с которой мне никак не сойти, похоже, принадлежит острому на язык синеглазому хоккеисту. Этот парень, при всей привлекательности, вряд ли способен меня раззадорить. Если уж на то пошло, он кажется... пресным.