— А как же победные объятия? Я забил две решающих шайбы.
Я снисходительно похлопываю его по груди и выдавливаю фальшивую улыбку.
— Молодец, чемпион, возьми с полки пирожок.
Игнорировать электрический разряд, прошивающий руку, так же невозможно, как и твердокаменные мышцы под пальцами.
Киран смеется.
— Из тебя никудышная тешительница эго.
— Прости, дружок, но я создана для более высоких целей, чем ублажать твое самолюбие.
— Я бы поспорил. Одно твое присутствие уже ублажает.
Закатив глаза в ответ на его наглый подмигивающий взгляд, я предпринимаю еще одну попытку спихнуть руку.
— Иди пополняй запасы эго в другом месте. И убери клешню, пока вон те фанатки не подкараулили меня в туалете и не прирезали.
Киран фыркает и кивком благодарит Ашера, пододвигающего бутылку пива. Все рассаживаются по местам, разбиваясь по парочкам и погружаясь в разговоры.
— Поверь, никто тебя пальцем не тронет. А если тронут – я их убью.
Я внимательно изучаю его лицо.
— Звучишь пугающе серьезно.
— Так и есть.
Я тяжело вздыхаю.
— Киран.
Он лучезарно улыбается, не отрываясь от горлышка бутылки.
— Солнышко.
— Я отпугиваю хоккейных заек. К тому же, о нашей связи должны знать только друзья, забыл? — я хмурюсь. — Не хочу, чтобы подробности моего первого раза полоскали в интернете какие-то злобные девицы.
— Черт, об этом я не подумал, — Киран бросает взгляд на барную стойку, а затем снова улыбается мне. — Повезло. Эти гарпии активно вцепляются когтями в новичков.
Я оглядываюсь и понимаю, что он прав. Вокруг только подвыпившие мужики, пялящиеся в экраны на повторы лучших моментов матча.
— А ну сдвиньтесь, иджит6 , — заявляет Эллингтон; по пятам за ним следует Валенти.
— Ты что, внезапно стал ирландцем, Эллингтон? — интересуется Киран.
Тот слегка краснеет.
— Ко мне двоюродный брат из Дублина приезжал погостить после года в Европе, вот и прицепилось. А теперь двигайтесь.
Нахмурившись, я оглядываю и без того забитый диванчик, совершенно не представляя, как тот впихнет еще двоих. Внезапно чьи-то огромные ладони ложатся мне на талию и пересаживают на невероятно твердые, литые бедра.
Бедра Кирана, если быть точной.
Глаза расширяются от ужаса, щеки мгновенно вспыхивают и наверняка уже сливаются по цвету не только с волосами, но и с обивкой чертового дивана. Грейсон проворачивает тот же трюк с Беллой, но, в отличие от меня, бьющейся в панике, она выглядит так, будто оказалась в раю.
Я открываю рот, чтобы отчитать Кирана, но тот кладет подбородок мне на плечо; наши лица оказываются на одном уровне.
— Так-то лучше.
— У тебя память как у золотой рыбки?