— Не смей произносить ни единого слова, — слегка побледнев, Эллингтон обвиняюще наставляет на Ирвинга палец.
Валенти замирает, вытаращив глаза.
— Черт, неужели даже ты не в курсе? — спрашиваю я.
— О-о, раз уж твой закадычный дружок не в курсе, тут явно что-то горяченькое, — Джонсон предвкушающе потирает ладони.
Ирвинг демонстративно стискивает губы, изображая нерушимый замок. Однако Джонсон буравит его пристальным взглядом, и с каждой секундой щеки Ирвинга багровеют все сильнее, разительно контрастируя со светлой шевелюрой.
Кажется, он вот-вот взорвется.
— Ирвинг, клянусь богом... — Эллингтон делает шаг вперед.
— Мы поцеловались! — выпаливает Ирвинг, тяжело дыша после столь ошеломительного признания.
Джонсон запрокидывает голову в оглушительном хохоте, а у нас с Валенти одновременно отваливаются челюсти.
— Долбаный Ирвинг, — Эллингтон в крайнем раздражении массирует переносицу.
— Ну прости, — бормочет Ирвинг. — Ты вообще его физиономию видел? Он же пугает. Включает взгляд Дарта Вейдера, будто он мой папаша и собирается посадить под домашний арест.
— Ты вообще-то взрослый мужик.
— Которого ты поцеловал.
Эллингтон резко разворачивается к Джонсону.
— Во-первых, я точно знаю, что ты и сам путался с парнями, так что прикуси язык. А во-вторых, — он обводит сидящих за столом пальцем, — в поцелуях с мужчинами нет абсолютно ничего зазорного.
— Да нет, ничего такого, — отзываюсь я, наконец-то стряхивая оцепенение с затуманенных пивом мозгов, — просто...
— Ирвинг же, что с него взять, — договаривает Валенти.
— Знаю, — со вздохом вторит Эллингтон.
— Эй! Вообще-то я отлично целуюсь!
Джек Льюис, как всегда выбрав идеальный момент, вальяжно подходит к столу, на ходу закатывая глаза.
— Какого хрена Ирвинг опять хвастается своими сексуальными подвигами? Кто бросил ему вызов?
— Судя по всему, Эллингтон, — бурчит Валенти прямо в бутылку и тут же давится очередным глотком: Эллингтон отвешивает ему звонкий подзатыльник, отчего за столом разражается новый взрыв хохота.
— Что я пропустил? — интересуется Льюис, присаживаясь к нам.
— Эллингтон с Ирвингом поцеловались, — вставляет свои пять копеек Джонсон.
Льюис заходится в приступе кашля, но быстро берет себя в руки и расплывается в улыбке.
— Охотно верю, так и вижу эту картину.
— Ни хрена ты не видишь, — парирует Эллингтон. — Все случилось во время тройничка: мы зажмурились и даже не поняли, что произошло.
Ирвинг блаженно вздыхает.
— Черт, какая же она была роскошная.
Эллингтон ухмыляется.
— Надо признать, ради нее стоило поцеловать этот кусок дерьма.
— Я не кусок дерьма!