Так быть не должно. Близкие вовсе не обязаны тащить на себе подобное бремя.
А ведь есть еще босс.
Киран, свято верящий, будто со всем справится, хотя на самом деле заслуживает жизни, наполненной счастьем, а не больничными стенами и безликими залами ожидания. Ведь чем больше проходит времени, тем сильнее жизнь увязает в кошмаре прошлого.
И, кажется, кроме меня, происходящего никто не замечает.
То, что сейчас выкидывает тело, наводит на меня кромешный ужас. Никто не в силах разгадать, почему лекарства вдруг перестали помогать. Результаты анализов приходят обнадеживающими, будто все в порядке, но симптомы кричат об обратном.
Я не здорова.
Мне никогда не стать здоровой, но я так надеялась, что действия лекарств хватит на более долгий срок.
Мне посчастливилось ненадолго ощутить вкус нормальной жизни, однако у вселенной, похоже, совсем другие планы. Может, у организма просто выработалось привыкание?
Пока в голове крутится столько безответных вопросов, я храню происходящее в тайне, прилежно маскируя хронический недосып. Скрывая то, как звенит в ушах и портится зрение, стоит подняться на ноги. Скрывая... абсолютно все.
Ломоту в теле.
Напоминающие артрит боли.
Постоянную вялость.
Ночные кошмары.
Вспышки паники.
Приступы тошноты.
Я утаиваю это ото всех, кто меня окружает, – и именно поэтому никогда не делаю тот самый шаг навстречу Кирану.
Пусть я умираю изнутри, пусть больше всего на свете хочется податься вперед, разгладить хмурую складку у него между бровей и поцеловать, пусть пальцы едва не сводит от отчаянного желания запустить их в его волосы... я продолжаю держаться на расстоянии.
Одного Киран пока так и не осознал: как бы мучительно ни страдал он сам, меня созерцание его боли убивает еще сильнее.
Осторожно пробуждая Кирана ото сна, пока сердце екает где-то в глубине живота, я делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с собой. Длинные черные ресницы вздрагивают, и бездонный океан глаз затягивает.
Впрочем, вернуть былое самообладание мне ничто не поможет.
— Лайла, — шепчет он, словно я стала ответом на самые сокровенные молитвы.
— Почему ты так рано вернулся?
Он моргает.
— Соскучился по своим девочкам.
Без прикрас.
Искренне.
Напрямик.
И меня окончательно надламывает невозможность признаться, что тоже безумно по нему скучала. Что, уезжая, Киран забирает с собой всю радость и душевное тепло.
В его присутствии жизнь наполняется лучезарным светом, какого я прежде ни с кем не знала. Она бьет ключом, дышит таким счастьем, что стоит ему уехать – и мир вмиг сереет, будто именно Киран и раскрашивал все вокруг.