— Из-за Лайлы? — догадывается он.
Шумно выдохнув, я подтверждаю:
— Да.
— Синди все рассказала. Ну... скажем так, весточка от Лайлы задела за живое, иначе бы она ни за что не проговорилась. Я застал ее примерно в таком же состоянии, как тебя только что, и Синди, разрыдавшись, все выложила.
От этих слов брови приподнимаются.
— Черт, чувак, мне жаль.
— Это я должен сочувствовать. То, через что проходит Лайла... — взгляд О’Коннора становится отрешенным. — Скажем так, я прекрасно знаю, как тяжело подобное бьет по любимому человеку. Врать не стану, Эшфорд: зрелище неприятное, и пережить все это чертовски, просто невыносимо трудно.
Бессильно разведя руками, я обнажаю душу.
— Ума не приложу, как ей помочь. Чувствую себя настолько отчаянно беспомощным, чтосхожу с ума .
По лицу О’Коннора видно: он понимает как никто другой.
— Ты должен позволить ей отгоревать. Лайла оплакивает жизнь, о которой мечтала и которой никогда не сможет достичь, а свыкнуться с подобным – горькая пилюля.
— Черт, — ругаюсь я, запуская пятерню в волосы, — значит, я и вправду ничем не могу помочь?
О’Коннор качает головой из стороны в сторону.
— Твоя задача – находиться рядом. Поддерживать, принимать с распростертыми объятиями в ту же секунду, как понадобишься, и стараться делать то, что приносит ей радость, — окинув взглядом парковку, он понижает голос: — Если честно, когда мы с Синди проходили через тот же ад, ей труднее всего давалось понимание того, что я согласен на другое, изменившееся будущее. Она была настолько раздавлена крахом планов, что твердила, будто больше не чувствует себя женщиной и мне стоит найти ту, которая сможет дать все, чего я хочу.
— Обалдеть... Мне жаль, я и понятия не имел.
Он отрицательно качает головой.
— Никто не знает. Син любит быть веселой, шумной и неугомонной, но в детстве родители не позволяли ей выражать чувства, поэтому до сих пор тяжело проявлять любые эмоции, кроме радости.
— Мне очень жаль.
— Да, паршиво пришлось, но в итоге мы нашли дорогу друг к другу, — он прикусывает нижнюю губу, что-то обдумывая, а затем снова впивается в меня взглядом. — Главное – дай Лайле понять, что для тебя случившееся ничего не меняет. Она должна твердо знать: ты останешься рядом независимо от того, сможет родить детей или нет.
— Разумеется, она знает, что я никуда не денусь.
— Не знаю, чувак, у нее земля ушла из-под ног. В первые дни, скорее всего, вообще мало что воспринимала. Мне в свое время пришлось вбивать в голову Синди, что не собираюсь искать другую, способную родить ребенка естественным путем.