— У тебя есть Тимур.
— Тимур — не ты. Ты же знаешь, что ты мой сын. А Тимур весь в отца.
Клим закрывал глаза и проваливался в темноту. Там было спокойно. Там не было боли. Там не было Кати, которая каждую ночь приходила к нему во сне — живая, смеющаяся, с их котом на руках.
— Ты чего такой грустный? — спрашивала она. — Мне кажется, Шмель чувствует твое настроение. Поэтому он тоже грустит. Видишь?
Он просыпался посреди ночи в слезах.
***
Когда пошел четвертый месяц в госпитале, в палату снова вошёл Тимур. Клим лежал с закрытыми глазами и притворялся, что спит.
— Я знаю, что ты не спишь, — сказал Тимур.
Клим не ответил.
Тимур подошёл к кровати. Секунду помедлил, потом опустился на колени.
— Клим, прошу тебя. Прости меня. Я всё что хочешь сделаю. Только не умирай.
Клим открыл глаза. Посмотрел на брата — тот стоял на коленях, в дорогом пальто и очках. За затемненными стеклами виднелись красные глаза. Жалкое зрелище.
— Я прощаю тебя, — прошептал Клим. — Стало легче?
Тимур выдохнул, качнул головой.
— Пока ты не поешь, не станет. Пожалуйста. Хотя бы суп.
— Нет.
— Но ты же сказал…
— Я сказал, что прощаю. Я не говорил, что буду есть.
Тимур снял очки и посмотрел на него. В его глазах было что-то, чего Клим раньше не видел — страх.
— Что мне сделать? — повторил Тимур. — Скажи. Что угодно. Я достану. Я сделаю. Только скажи.
Клим долго молчал. Потом медленно, с трудом, приподнялся на локтях.
— Вывези меня на прогулку.
— Конечно, — Тимур оживленно закивал. — Завтра же поедем.
— Нет, — Клим покачал головой, прикрывая глаза. — Сегодня. Прямо сейчас. Это будет моя последняя прогулка.
Тимур впал в ступор.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу увидеть солнце. В последний раз. Так понятно?
— Клим…
— Ты сказал — что угодно. Вот моё «что угодно».
Тимур недоуменно, немного раздраженно впился взглядом в закрытые глаза брата. Потом кивнул. Для себя.
— Хорошо. Я всё организую.
Через час Клим сидел в инвалидной коляске. На нём была чёрная толстовка с капюшоном — широкая, чтобы скрыть бинты на шее и руках, — и тёмные очки. Наушники он попросил сам:
— Включи что-нибудь. Без слов. И погромче. Чтобы я не слышал твой голос.
Тимур хмыкнул, но включил. Какую-то спокойную, фоновую музыку — кажется, какой-то трек к медитации.
Глава 118
Он вывез брата из центра, погрузил в машину, отвёз в большой парк на набережной. Там было тихо и немноголюдно — ранний вечер вторника, лето, любители парка ещё не вышли на прогулки.
Они остановились на набережной.
— Я посижу здесь, — сказал Тимур, останавливаясь у лавочки.
— Уйди, — попросил Клим.
— Что?