Он убивал людей. Он следил за мной два года. Он воровал мои вещи. Врывался в мою квартиру. Угрожал убить моих близких. Складывал мои вещи в отдельные коробки.
И если я сейчас скажу себе: «Он делал это из любви ко мне» — я стану такой же, как он. Одержимым человеком, который в любой момент может стать чудовищем. Потому что у любви нет права на чужую кровь. Нет права на такое обладание человеком.
Я посмотрела в окно. Начались спальные районы, те самые, где я выросла. Девятиэтажки, гаражи, пустые детские площадки. Всё такое до боли знакомое, грустное…
— Остановите здесь, пожалуйста, — попросила я.
Мы стояли у дома Вики. Я заплатила, вылезла, поднялась на её этаж. Она открыла через три секунды — будто ждала меня у двери всю ночь.
— Лана! Ты чего такая? — она втащила меня внутрь, ощупала взглядом. — Бледная вся. Руки холодные. Ты что, пешком шла что ли?
— Нет, — я прошла в комнату, села на диван. — Просто замёрзла.
Вика не поверила. Я видела это по её глазам. Но она не стала расспрашивать. Только принесла плед, налила вина, поставила передо мной тарелку с сыром и виноградом.
— Ты как хочешь, а я звоню твоей маме, — сказала она, усаживаясь рядом.
— Не надо. Я ей написала.
— И что написала?
— Что ночую у тебя.
Вика кивнула, отпила из своего бокала. Я тоже сделала глоток. Вино было сладким, тёплым. Но расслабления не принесло.
— Ты какая-то странная, Лан. Расскажешь, что произошло?
— Потом, хорошо? Сейчас… Просто очень устала.
— Лан…
— Вик, правда. Всё нормально. Я завтра уезжаю. Надо бы поспать хоть немного.
Она поперхнулась.
— Куда уезжаешь?
— В йога-тур. На неделю. Нужно развеяться.
— Какой ещё йога-тур? Ты йогой никогда не занималась.
— Начну.
Она смотрела на меня долго, прищурившись. Я выдержала взгляд. Не выдала истинных эмоций.
— Ладно, — сказала она наконец. — Но если ты свалишь, не попрощавшись, я найду тебя и убью.
— Договорились.
Мы пили молча. Я смотрела в окно, на чужой двор, чужие окна, и думала о том, что завтра этого всего уже не будет. Не будет Профсоюзной, Битцевского парка, маминой кухни с сигаретным дымом и старым сервантом. Не будет… его.
Я должна была чувствовать облегчение от этого. Но чувствовала лишь страх от предстоящего побега.
Вика уснула первой, прямо на диване, свернувшись клубочком. Я накрыла её пледом, выключила свет и легла рядом. Глаза закрылись только под утро.
Глава 80
Утро было серым, с мелким дождём за окном. Вика жарила яичницу на кухне, пахло вкусно. Я сидела за столом, пила кофе из её любимой кружки с надписью «World’s Best Sister». Это я ей подарила когда-то, сестры у неё самой не было.