Ты понимаешь, малыш? Никому. Ни слова о нас».
Бумага выпала из рук.
Меня затрясло. Сначала руки, потом плечи, потом всё тело — крупной, неконтролируемой дрожью, от которой свело скулы.
Он знает, как зовут мою маму и где она живет. Он знает про отчима. Он знает про Вику.
Он следит не только за мной. Он следит за всеми, кто мне дорог.
Я согнулась пополам, прижимая руки к животу. Меня вырвало — прямо на пол, желчью, потому что во мне был только алкоголь. Я стояла на коленях, вытирая рот тыльной стороной ладони и тряслась.
Ненавижу.
НЕНАВИЖУ.
Я зажала рот рукой, чтобы не заорать в голос. В груди все клокотало — страх, злость, отчаяние, всё вместе.
Что мне делать? Что я могу сделать?
Если пойду в полицию, он убьёт их. Если останусь с ним — он убьёт их всё равно, если я сделаю что-то не так. Я в ловушке. В клетке, которую он построил вокруг меня по кусочку, месяц за месяцем.
Я смотрела на свои руки — они всё ещё дрожали. Когда-то сильные руки, волейбольные. Руки, которыми я когда-то подавала мяч так, что соперницы не могли принять. Руки, которыми я могла бы задушить эту мразь, если бы знала, кто он.
Но я не знаю.
Я даже не знаю, почему он выбрал меня.
Глава 7
Я кое-как доползла до ванной. Мне нужно было смыть с себя этот клуб, этот пот, этот страх. Я влезла под горячий душ, включила воду на полную, чтобы смыть эту гадость с кожи.
Я стояла под струями, закрыв глаза, и думала. Думала о маме. О Вике. Об отчиме, который, хоть и не родной, всегда был ко мне добр.
Я не дам ему их тронуть.
Я сама убью его.
Я простояла под водой минут сорок, пока кожа не покраснела, а мысли не перестали давить. Вылезла, закуталась в полотенце. Пошла в спальню, так как из приоткрытого окна тянуло сквозняком — я открывала, чтобы пар вышел. Закрыла раму, достала рюкзак для вещей. Кинула туда пижаму, несколько футболок и домашние штаны. Думаю, побуду у мамы пару дней. Возьму отгул на работе. Приду в себя.
Оставалось только взять зубную шутку.
Я зашла в ванную, повернулась к раковине.
И застыла.
Моего платья, которое я оставила лежать на корзине для белья — не было.
Оно исчезло.
А на его месте, на сложенном полотенце, лежал аккуратный листок бумаги.
Там был только номер телефона. Одиннадцать цифр, написанных тем же почерком.
Я уставилась на них, и сердце ухнуло вниз, в живот, в самую глубину.
Номер.
Он хочет, чтобы я написала. Или позвонила.
Он был здесь. Он смотрел, как я моюсь. Он взял мою одежду — наверное, прижался к ней лицом, вдохнул мой запах.
А теперь он ждёт.
Я сжала листок в кулаке. В голове пронеслось: мама, Вика, отчим. Его угроза.