Я проспала где-то час. Проснулась от тихого звука. Лежала на кровати, свернувшись калачиком, и смотрела, как он одевается. Мышцы ныли, между ног всё горело, но я не могла заставить себя пошевелиться.
Тимур натянул джинсы, застегнул ремень. Я смотрела на его спину — широкие плечи, рельефные мышцы, царапины, которые оставила я.
— Не уходи, — тихо попросила я.
Он замер, повернулся ко мне. В полумраке спальни он выглядел просто потрясно. Всегда бы засыпать с таким видом.
— Ты уверена?
— Да. Останься на ночь.
Он вернулся к кровати, лёг рядом, притягивая меня к себе. Я уткнулась носом в его грудь. Улыбнулась.
— Мне очень давно не было так хорошо, — прошептал он.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Мне тоже.
Он поцеловал меня в макушку, обнял крепче.
— Спи. Я никуда не уйду.
Глава 62
Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом. Я потянулась, чувствуя, как всё тело ноет после вчерашней ночи. Мышцы ныли, между ног всё ещё горело, но где-то глубоко внутри разливалось странное, давно забытое тепло.
Я протянула руку в сторону — и нащупала пустоту.
Подушка рядом была холодной. Тимур ушёл.
Я села в кровати, кутаясь в одеяло, и огляделась. В спальне было пусто, только моя разорванная одежда валялась на кресле, напоминая о событиях прошлого вечера. Я нахмурилась. Неужели он ушёл, даже не попрощавшись? После того, что между нами было?
Я спустила ноги с кровати и встала. Тело слушалось плохо, ноги подкашивались, но я заставила себя пойти на кухню.
И замерла на пороге.
На столе, который стоял у окна, возвышался букет. Белые лилии. Крупные, свежие, с тяжёлыми каплями воды на лепестках. Они стояли в простой стеклянной вазе — я даже не знала, что у меня есть ваза. Видимо, Тимур нашёл.
Я подошла ближе. Цветы пахли сладко, приторно, заполняя комнату этим тяжёлым ароматом. Рядом с вазой лежала маленькая записка, сложенная пополам.
Я развернула её.
«Надеюсь, ты передумаешь. Т.»
Я прижала записку к груди, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Глупая. Какая же я глупая. После всего, что сказала ему вчера у подъезда — про последний раз, про то, что не хочу быть его очередной, — он всё равно вернулся. Оставил цветы. Написал это.
Я улыбнулась, пряча лицо в ладонях.
Но улыбка быстро погасла.
Я опустила руки, посмотрела на букет, потом на своё отражение в окне — растрёпанная, синяки на шее от его поцелуев. Браслет на запястье — серебряный, тонкий, ненавистный.
Я не могу сейчас. Не могу позволить себе расслабиться, поверить, утонуть в нём. Пока этот псих на свободе, пока он угрожает моим близким, пока он следит за каждым моим шагом — у меня нет права на личную жизнь. Нет права втягивать Тимура в этот ад.