Я сел в машину, завёл двигатель. Надо было ехать в другое место. Туда, где я мог быть один. Где никто не увидит, как я смотрю на свои руки, покрытые чужой кровью, и не понимаю, где кончается защита и начинается безумие.
Она была права. Я псих. Я монстр. И даже если я любил её так, как никто другой не сможет, эта любовь не стоила той цены, которую она платила.
Я нажал на газ и выехал на шоссе. В зеркале заднего вида горели огни города. В одном из этих окон, наверное, горел свет в её квартире. Или уже нет.
Я не знал, что скажу ей, когда мы встретимся снова. Но я знал одно: мы точно ещё встретимся.
Глава 85
***
ЛАНА
***
Вика смотрела на нас, переминаясь с ноги на ногу в прихожей. Её форма — чёрные лосины, белая футболка с логотипом фитнес-клуба, кроссовки — делала её похожей на меня образца той жизни, которая рассыпалась две недели назад.
— Вы точно тут справитесь? — спросила она, косясь на Тимура.
Он сидел на табурете, привалившись спиной к стене, и выглядел так, будто только что вышел из боя без правил. Разбитая бровь, рассечённая губа, левая скула распухла и потемнела. Футболка в пятнах крови — уже подсохшей, бурой.
— Справимся. Не переживай, Вик, — сказала я, не оборачиваясь. Доставала из аптечки перекись, вату, бинт. — Беги на работу, а то опоздаешь.
Она колебалась ещё немного, потом схватила сумку и ключи.
— Позвони, если что.
— Позвоню.
Дверь в прихожей хлопнула. Я осталась с ним наедине.
Тишина на кухне давила. Только холодильник гудел и где-то за стеной соседка включила телевизор на полную громкость — заунывный голос диктора, обсуждающего курс доллара.
Я смочила вату перекисью, повернулась к Тимуру.
— Наклони голову.
Он послушался. Я приложила вату к рассечённой брови, и он зашипел сквозь зубы.
— Терпи.
— Я терплю. Не видно?
Кровь уже запеклась, но перекись зашипела, смывая бурые потёки. Я водила ватным диском аккуратно, стараясь не нажимать на рваный край раны.
— Теперь рассказывай, — тихо потребовала я.
— Что рассказывать?
— Что случилось.
Тимур молчал, пока я меняла вату, смачивала новой порцией перекиси. Обрабатывала скулу — там кожа не была разорвана, но синяк уже расползался тёмно-фиолетовым пятном, захватывая скуловую кость и спускаясь к челюсти.
— Я шёл домой, — наконец начал он. Голос глухой, усталый. — После работы. Я был уставшим и злым.
— Злым?
— Ты не брала трубку. Я переживал, что ты обиделась.
Он остановил мою руку, заглядывая в глаза. Я вздохнула, продолжая обработку ран.
— …Продолжай.
— Там было темно. Я даже не понял, откуда он выскочил. Капюшон натянут, какая-то маска на лице. Белая, из фильма ужасов.