Стены.
Они были увешаны мной.
Фотографии. Сотни фотографий. Распечатанные на глянцевой бумаге, наклеенные на ватман, просто приколотые кнопками к стенам. Я на всех фото: бегу в парке, выхожу из фитнес-клуба, сижу в кафе, смеюсь с Викой. Вот я в волейбольной форме — на турнире, ещё юниорская сборная. Вот я на пляже в Анапе, два года назад. Волосы длиннее, купальник чёрный, я оборачиваюсь на кого-то.
Он был там? Он уже тогда был там?…
Я поднесла руку ко рту, чтобы не закричать. Записки я начала получать полгода назад. А он следил за мной — уже два года? Два года… Я училась, работала, встречалась с парнями, плакала в подушку, смеялась на дне рождения у мамы — а он всё это время был где-то рядом. Смотрел. Ждал. Фотографировал.
И в какой-то момент решил объявится.
На некоторых снимках я была в том, что носила дома: старые джинсы, растянутая футболка. Одна — где я стою у окна в трусах и лифчике, поправляю волосы. Я не помнила этот день. Я не знала, что кто-то смотрит.
Меня затошнило.
Я повела свет от фонарика дальше.
В углу стояли какие-то коробки. Обычные картонные коробки, подписанные маркером. Я открыла ближайшую.
Там лежало моё чёрное платье. То самое, из клуба. То, которое он забрал в ту ночь. Оно было аккуратно сложено, будто в магазине. Я потрогала ткань — она была холодной. Рядом — мои духи. Те, которые я потеряла год назад. Думала, выпали из сумки. Нет. Это он забрал. Мои серёжки, которые я сняла на пляже и оставила в шезлонге. Моя старая заколка. Моя помада. Моя расчёска.
Я отшатнулась от коробки, как от удара. В груди всё сжалось, к горлу подступила желчь.
Он собирал меня по кусочкам. Как маньяк из дешёвого триллера. Но это был не триллер. Это была моя жизнь.
Я заставила себя дышать, отгоняя паническую атаку. Не сейчас. Потом. Сначала — всё снять.
Я включила запись на телефоне, прошлась по комнате, снимая каждую стену, каждую коробку, каждую фотографию. Руки дрожали так, что картинка плыла. Я заставила себя остановиться, выдохнуть и начать все заново. Сделала где-то сто кадров. Может, двести.
И тут фонарик выхватил что-то в дальнем углу.
Старое покрывало, наброшенное на что-то большое. Оно было серым, пыльным, с выцветшими разводами. Под ним угадывались очертания чего-то большого.
Я подошла. Пальцы сами сжали край покрывала. Я не хотела знать, что там. Но я должна была узнать.
Я дёрнула.
Под покрывалом оказалась инвалидная коляска.
Обычная, больничная, с потёртыми подлокотниками и спущенными шинами. Она стояла в углу ячейки, пустая, ничья. На сиденье — сложенный плед. На подлокотнике — потёртая бирка с названием какой-то больницы. К сожалению, расшифровать буквы не удалось.