Я вытерла лицо полотенцем, вышла из ванной. Прошла на кухню, заставила себя убрать пролитый кофе, вымыть кружку.
Потом заметалась по квартире — из кухни в спальню, из спальни в коридор, обратно. Не могла найти себе места. Мысли метались, требуя логичного ответа.
Он мёртв. Артём Соболев, сын депутата, тот, кто хотел мне отомстить, — мёртв. Врезался в столб пьяным.
Я должна была чувствовать облегчение. Должна была выдохнуть, успокоиться, понять, что одна угроза исчезла из моей жизни.
Но я чувствовала только страх. И плохое предчувствие. Потому что знала. Знала, что это не совпадение.
Клим уже обещал когда-то. Он сказал: «Я разберусь с этим», «Я защищаю тебя». Он убил алкашей в подвале. Он чуть не убил этого мажора в клубе. А теперь...
Я посмотрела на телефон. Он лежал на столе и смотрел на меня пустым экраном.
Клим не писал сегодня. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Обычно это пугало меня. Сегодня это пугало ещё больше. Потому что я знала — он был где-то там. Он знает, что его обещание выполнено. И он ждёт. Ждёт, когда я это осознаю. Когда пойму, что он сделал это только ради меня.
Может, он и не убивал его напрямую. Может, просто... подтолкнул. Напоил. Подстроил так, чтобы тот сел за руль в таком виде. Или просто позволил судьбе сделать своё дело, не вмешиваясь.
Я стояла посреди кухни, обхватив себя руками, и смотрела на телефон уже минут пять.
Он ждёт. Он хочет, чтобы я позвонила. Чтобы признала, что он прав, что он защищает меня, что я нуждаюсь в нём.
Я сжала губы. Нет. Ни за что.
Я не буду ему писать. Не буду звонить. Не буду благодарить за смерть человека. Даже если этот человек хотел сделать мне больно.
Я никогда не стану такой, как он.
Я медленно подошла к столу. Взяла телефон. Посмотрела на чёрный экран, на своё отражение в нем.
Нужно позвонить в полицию и сказать, что Артем Соболев угрожал мне, напал на меня, пытался изнасиловать. Что у меня есть свидетель — Тимур. Что смерть Соболева может быть не случайной. С ним расправился мой одержимый сталкер.
Но если я позвоню, они спросят, почему я не заявила раньше. Спросят про Тимура, про то, как он избил Соболева. Спросят про Клима.
А если Клим узнает, что я пошла в полицию... Он может убить маму. Или Вику. Или Тимура.
Я стояла, сжимая телефон в руке, и не могла сделать ни шагу.
В комнате пахло лилиями. Сладко, тяжело, почти невыносимо.
Я закрыла глаза.
Он мёртв. Кто бы это ни сделал — случайность, судьба или Клим, — он больше никогда не тронет меня. Никогда не посмотрит на меня. Никогда не достанет нож.
Одна угроза исчезла.