Хангёль говорил решительно, словно выбирая для правды самый серьезный тон, но выражение лица и голос оставались мягкими. Сейчас передо мной сидел человек, который просил прощения.

– Прости, что не сказал тебе раньше. Я понимаю, как ты рисковала, выясняя все сама. В этом, безусловно, есть моя вина. Мне не хватило смелости рассказать тебе.

Я внимательно всмотрелась в его лицо. Решиться принять извинения оказалось легко.

– Все в порядке. Спасибо, что извинился. И прости, что доставила тебе трудности. Спасибо, что привел меня на Окраину и показал, что можно доверять другим. Спасибо, что все это время помогал и оберегал меня.

– Спаси… бо? – с недоверием переспросил Хангёль.

Я ответила спокойно:

– Я вернусь в Центр.

Стоило произнести это вслух, как на сердце стало легче. Но Хангёль выглядел так, будто я нанесла ему удар. Он снова спросил:

– Это из-за меня?

– Что? Нет. Я возвращаюсь не одна. Мы решили вместе – нас шестеро. То, что случилось, лишь доказало, что мы ничего не знаем об Окраине. Так что решение далось легко.

После допроса я не сразу пошла к себе. Сначала нужно было встретиться с друзьями, сказать, что я возвращаюсь в Центр. И тогда мы единодушно решили – возвращаемся все.

– Но ведь вы уже что‐то знаете об Окраине. Почему тогда хотите уйти?

– Именно потому, что знаем. Я жила в Центре. Я знаю, как люди там честно трудятся, как стараются жить достойно. И пользоваться этими благами, оставаясь на Окраине… я не смогу. Мне будет нечем дышать.

– В Центре снова придется жить взаперти. Ты правда готова к этому?

– Переезд на Окраину не уничтожает «пузырь». Настоящий пузырь, который сковывает меня физически, не настолько опасен, как невидимый. Все зависит от того, что я сама чувствую и как все воспринимаю. Так что даже в Центре, полном пузырей, я смогу стать свободной. А кроме того… – Я замолчала и прикрыла глаза. – Теперь я знаю, как их разрушать. Я обязана вернуться. В Центре нужен кто‐то, кто знает этот способ.

– А я? – Голос Хангёля дрогнул.

Я посмотрела на него, будто впервые видела чужака.

– Ты была нужна мне не меньше, чем я тебе. С тех пор как ты появилась здесь, Окраина перестала казаться фальшивкой. Без тебя… я не знаю, как смогу тут жить.

Хангёль, который всегда казался крепче меня – помогал, лгал, защищал, – вдруг оказался совсем иным.

Он рассыпа́лся.

Передо мной впервые открылось его спрятанное, уязвимое «я». Я почувствовала, что теперь вижу его целиком. И только тогда позволила себе расслабиться и обняла его.

Он вздрогнул и замер, не сразу осознав, что произошло. Но я все услышала отчетливо.