Я вскинула глаза, жадно ловя его слова.

– Улыбайся, – коротко сказал он и сам слегка улыбнулся. – Ну что, идем?

Это прозвучало как стартовый сигнал. Я ждала, что 126‐й пойдет впереди, но он нарочно копался, перекладывая столовые приборы. Тем временем за нами уже выстраивалась очередь. Мне хотелось разреветься прямо там. Но я заставила себя шагнуть вперед, сжимая поднос и ложку.

Впереди люди болтали о какой‐то столовой, открывшейся рядом с институтом. Со всех сторон доносились непрерывные разговоры. Я стояла молча, опустив голову, и чувствовала на себе косые взгляды. Ладони вспотели так, что поднос начал скользить. В Центре, где температура и влажность были под строгим контролем, а ситуаций, вызывающих напряжение, попросту не существовало, я никогда такого не испытывала. Даже не знала, что мои ладони могут стать влажными от нервов.

«Соберись», – мысленно приказала я себе.

Очередь свернула вглубь зала. Сжимая руки, я внимательно наблюдала за тем, что делают впереди. Люди протягивали подносы, получая еду, и каждый раз благодарили сотрудника.

Так. Кажется, поняла.

Я протянула поднос. Работник положил порцию, и вес резко прибавился. Я вцепилась сильнее, чтобы не выронить. Стараясь выглядеть естественно, я снова и снова повторяла:

– Спасибо.

С каждым заполненным отделением подноса сердце билось все сильнее. Почти все…

– А, подождите, пожалуйста.

Один из сотрудников неожиданно придержал мой поднос. Я похолодела. Что я сделала не так? Сейчас начнется ссора? Правда будет драка? Но работник просто поправил щипцами неровно уложенную еду.

– А то все рассыплется, – сказал он.

– Спасибо… – выдавила я, и мой голос прозвучал скорее как стон, чем как благодарность.

Поднос был заполнен. Значит, очередь пройдена. Я повернулась, ноги едва держали меня, голова, кажется, опустела. Куда теперь идти, за какой стол?

Первым делом я заметила группу ребят примерно моего возраста, одетых как обычные сотрудники. Но в центральном секторе возраст ничего не значил: закончил школу, прошел профобучение – и сразу самостоятельность. Так что внешнее сходство по возрасту вовсе не делало их моей группой.

Может, лучше присоединиться к группе оценщиков? Но… я‐то уже не оценщица. Я даже понятия не имела, что существует какая‐то «диагностическая оценка».

В голову ударила еще более неприятная мысль: можно ли вообще вот так просто подойти к компании и поздороваться? И даже если можно, то смогу ли я?

Я ведь и «спасибо» говорила так тихо, что некоторые сотрудники не ответили дежурным «приятного аппетита». Если даже слова до конца непонятны, выходит, надо еще и кричать? Что если меня окружат люди, которые попросту не расслышат?