На этот раз идти было ближе: 149—08. Если пересечь 150‐й ряд или выйти за десятую линию по вертикали – это уже граница района оценщиков. Значит, этот адрес – последняя цель. Или предпоследняя. К тому же он дальше предыдущих. Мысли о близком финале придали мне сил, и я пошла быстрее. После прошлых тренировок это давалось легче.

– Вот и пришли! – воскликнула я, увидев здание 149—08.

Это оказался небольшой угловой магазинчик, старое строение из белого кирпича. Мы проверили его и перешли улицу к ряду 150. Там желтой краской была проведена полоса.

«Значит, отсюда начинается зона с ограниченным доступом».

Мы стояли на границе: за спиной – район оценщиков, впереди – запретная зона. За зданием 150— 10 все было затянуто мутно-серым туманом. Кандидатам в жители вход туда строго воспрещался.

– А что там?

– Жилые дома и разные необходимые объекты.

– А разве нельзя показать, как там все устроено? – осторожно спросила я.

– Остановить просмотр улиц. Оценщик номер сто двадцать шесть.

Он покачал головой и отдал команду. В тот же миг пузырь погас. Серые кварталы и старые дома растворились, и снова проявился симуляционный зал с зеленой полосой вдоль нижней кромки стен.

– Смотри под ноги. Сейчас будет трясти, – предупредил 126‐й.

Пол задрожал и замер. Крошечные металлические плитки перестали двигаться и сцепились друг с другом. Теперь можно было идти вперед, не оставаясь на месте.

– Ого!

– Круто, правда?

Когда я восхищенно выдохнула, 126‐й довольно усмехнулся. Видимо, Окраина была не такой уж убогой, как я привыкла думать. Конечно, за пределами зоны оценщиков все выглядело именно так, как учили в центре: треснувший асфальт, шум, хаос. Но вот она оказалась вполне сопоставимой с центральным районом.

Мы вышли через дверь, и люди, ожидавшие своей очереди, тут же поднялись. Один был в костюме, другой – в форме с золотым знаком оценщика. Когда дверь закрылась, я услышала команду:

– Запуск симуляции. Оценщик номер двадцать три.

Раздался скрежет движущегося пола и испуганные крики. Я отвернулась, чтобы не рассмеяться, но встретилась глазами со 126‐м и увидела точно такое же выражение лица. Мы оба не выдержали и рассмеялись. Прохожие изумленно обернулись, и 126‐й тут же сделал вид, будто он ни при чем.

– Эй, зачем смеяться? Нельзя издеваться над другими.

– Ты тоже смеялся!

Он моментально спрятал улыбку.

– Когда это?

– Да ладно! Тебе актером надо быть, а не оценщиком.

– А неплохая мысль. Я вообще все умею. И актером тоже был бы отличным.

126‐й попытался состроить надменное лицо, но гримаса вышла скорее капризной, чем гордой. Препираясь и смеясь, мы не заметили, как вернулись в квартиру. У меня уже появились знакомые, которых можно было назвать друзьями, но со 126‐м все было по-другому. С ним всегда было легко и спокойно. Эту разницу я пока не знала, как объяснить.