Часы показывали без минуты три. Но 126‐й решительно поставил сумку и кивнул на диван.

– Нет. Если хочешь – скажи.

– А если ты опоздаешь?

– Скажу, что был занят. Даже лучше, если потеряю пару очков и меня не выберут главным оценщиком.

В его словах мне виделся намек. Я мысленно перебрала все, что хотела сказать, но слова казались слишком спутанными и тяжелыми, чтобы вот так просто произнести их.

– Ну же, смелее.

– Я тогда просто скажу как есть. Может, выйдет сумбурно. Не уверена, что смогу объяснить нормально.

– Ничего страшного.

– Я… не хочу, чтобы ты уходил.

– Почему?

Я погладила ткань дивана, пытаясь подобрать слова.

– Я ведь не самый интересный собеседник. Ты все время проводишь только со мной и, наверное, уже устал. Сегодня ты встретишься с обычными людьми, там тебе будет весело, а потом тебе больше не захочется быть рядом со мной. От этого мне тревожно и грустно.

126‐й выглядел смущенным. Может, зря я это сказала? Но ведь он сам попросил… И, раз начала, нужно было закончить.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Значит, должна сказать: «Иди». Но все равно не хочу, чтобы ты уходил. Хм… глупый вывод. Прости.

– За такое короткое время ты успела так много надумать.

126‐й отвернулся, вжалcя в спинку дивана и закрыл лицо ладонями. Но вспыхнувшие щеки все равно выдали его.

– Можно спросить кое-что? – произнес он, не опуская рук.

– Спроси.

– У тебя есть друзья, с которыми ты обедаешь. Думаешь, я от них отличаюсь?

– Отличаешься.

– Чем?

– Когда я жила в Центре, нас учили, что, если не хочешь ссориться, нельзя сближаться и поэтому нельзя смотреть друг другу в глаза. Говорили, что открытый взгляд вызывает тревогу и в итоге приводит к ссоре.

126‐й кивнул.

– Но когда я впервые посмотрела на тебя, я не ощутила тревоги. Наоборот, мне стало спокойно. Я впервые почувствовала, что смотреть прямо в глаза может быть приятно. Странно, правда? Взглянуть открыто и вместо страха ощутить легкость.

Я снова вспомнила тот первый миг, когда наши взгляды встретились. Тогда я словно утонула в его глазах. Они были не совсем черными, в радужке проступал золотистый оттенок. И его внешность удивительно сочеталась с голосом. Когда 126‐й улыбнулся, сердце забилось чаще, но и это не было неприятным чувством.

– Даже сейчас, когда я смотрю на тебя, мне спокойно. С другими друзьями, если разговор обрывается, становится ужасно неловко. А с тобой – естественно. Как будто все занимает свое место. Ты другой.

126‐й наконец убрал руки от лица. Его щеки горели, и становилось ясно, как много эмоций он сейчас переживает. Мне стало неуютно, я машинально почесала затылок.