Пока Хангёль снова зашел в кладовку, я украдкой осмотрела дом. По сравнению с двухэтажными зданиями Центра здесь все казалось крошечным. Но это было пространство, где жил Хангёль. В каждой мелочи чувствовалось его присутствие. И пусть дом был маленьким, в нем царило спокойствие.

– Здесь спальня, – сказал вернувшийся Хангёль и открыл дверь в комнату, отделенную от гостиной.

Внутри оказалась кровать с пушистым, словно облако, одеялом и тумбочка, заваленная книгами. Но по-настоящему меня поразил вид за распахнутым окном: раскинулся целый городской квартал.

– Ух ты! – вскрикнула я, подбежала и уцепилась за подоконник.

Хангёль встал рядом и тоже положил руку на раму.

– Знал, что тебе понравится. В оценочном институте окна маленькие, тесно, правда?

– Так это он? – Я показала на огромное белое здание.

– Да.

– А вон там?

– Магазины. Тут весь квартал торговый и несколько госучреждений.

– А где люди живут?

Хангёль кивнул в противоположную сторону от центра:

– Еще дальше, на окраине.

– Ах да, запретная зона… Но тогда почему ты живешь здесь?

– По правилам, во время службы оценщики должны жить поблизости.

Я с интересом наблюдала за шумной толпой на узкой улочке внизу.

– Значит, обычно ты живешь все‐таки в другом месте?

– У нас есть и другое служебное жилье. Но этот дом – мой настоящий.

– А где оно?

– В запретной зоне. Закончу работу – покажу.

Я кивнула.

Мысли крутились вокруг одного: как удобно, что торговый квартал под рукой! В Центре ценили дома рядом с работой, а здесь, на Окраине, наверное, важно еще, чтобы магазины были поблизости, ведь за продуктами и вещами ходить приходится самому.

– Если и работа, и магазины совсем рядом, это, наверное, удобно? – заметила я.

Хангёль слегка прищурился и улыбнулся:

– Не знаю. Выйдем – сама посмотришь.

Он резко отпустил подоконник.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Хангёль открыл шкаф напротив кровати и достал зеленый свитер и черные брюки.

– Переоденешься?

– Зачем? И так нормально.

– Ты же в форме Центра.

Я опустила взгляд на золотую метку – знак, что я пока всего лишь кандидат в жители. В памяти всплыли правила, которые сотрудник на стойке шестого этажа перечислил мне при подаче заявки на выездное обучение.

– Но ведь снимать форму нельзя.

– Кто сказал?

– Сотрудник с шестого этажа. Предупредил, что нельзя снимать форму вне института, чтобы всегда можно было определить, где я.

Хангёль отвел взгляд и отмахнулся.

– По правилам так, да. Но если ты выйдешь в моей одежде – будет интереснее.

– Почему?

– В форме люди сразу принимают тебя за сотрудника института. Если никто не будет знать, что ты всего лишь кандидат, с тобой будут вести себя более естественно.