– Хватит, уже ничего не изменить. Мы решили солгать.

Я рассказала 60‐й, нет, Чхэвон все, что произошло за последние дни. Она была потрясена и долго молчала, но, когда я спросила, готова ли она помочь Сонхо, ни секунды не колебалась.

У Чхэвон было трое близких друзей, все они учились у одного оценщика и жили рядом друг с другом. Она собрала их у себя и пересказала услышанное, а те передали своим друзьям. Не прошло и часа, как двадцать человек знали правду об Окраине. Реакции были разными – от ярости до паники. И на вопрос, готовы ли они помочь Сонхо, тоже отвечали по-разному.

Больше всех рисковали пятеро его ближайших друзей, включая Чхэвон.

Мы собрались в моей комнате на шестом этаже, чтобы отрепетировать ответы. После ареста Сонхо никого не удивляло, что ученики сбиваются в кучки и делятся тревогами. Настоящий экзамен ждал нас на индивидуальных допросах.

Мы заучили все нужные фразы.

«Нет, 95‐й никогда не говорил, что хочет пойти в запретную зону».

«Нет, 95‐й никогда не утверждал, что сотрудники центра следят за нами».

«Нет, 95‐й не объяснял, как распределяются ресурсы в центральном секторе».

«95‐й – самый обычный, добрый человек».

Доказательств того, что Сонхо покидал центр, не было. Если его друзья единогласно подтвердят, что он не способен на подобное, его не смогут просто так выслать. Особенно здесь, в оценочном институте, где собрались люди, радеющие за права жителей Центра.

Я снова посмотрела на Хангёля.

– Ну? Что думаешь?

Теперь он уже не отмахивался. Серьезность вернулась в его взгляд.

Обмануть охрану будет нелегко, и это было понятно сразу. Мы еще даже выпускные испытания не прошли. Для большинства жителей Окраины мы все еще «прозрачные», читаемые насквозь. Нужен был кто‐то по-настоящему надежный, но пока все наши связи ограничивались сотрудниками центра. Ни с кем из них мы не были близки. А после того, как 51‐й так холодно обошелся с Сонхо, доверие к оценщикам и вовсе исчезло.

У всех, кроме меня.

Так Хангёль и оказался у меня в комнате вместе с Чхэвон. Услышав план целиком, он только схватился за голову.

– Ты понимаешь, насколько это опасно?

– Понимаю. Достаточно одному из нас проколоться или отказаться врать. Список попадет к охране, и конец нам всем.

– И, зная это, ты рассказала правду двадцати людям? Так явно, что любой поймет, кто зачинщица?

– Да. Сонхо – мой друг. Я доверяю друзьям. Все пятеро были близки с ним и имеют право знать правду. Ты знаешь людей Окраины, я – людей Центра. Мы все пришли сюда ради одного: хоть раз в жизни поверить и полюбить. Нас учили, что это ошибка, но теперь мы знаем, что нет.