— У меня нет ничего для этого.

— Там нужен самый простой набор для капельницы. Я могу завезти его прямо сейчас, если надо, но её организму нужно время, чтобы вывести эту дрянь из системы. Что, блять, произошло, чувак?

У меня не было ни малейшего желания отвечать на этот вопрос — особенно учитывая, что эта история принадлежала не мне.

— Я наберу, если ей не станет лучше. Держи телефон под рукой, ладно?

— Ладно, — всё, что он сказал перед тем, как связь оборвалась.

Сделав глубокий вдох, я толкнул дверь и обошел машину, чтобы забрать Эмбер. Распахнув дверцу, я осторожно прижал её к своей груди. Кровь мгновенно размазалась по её коже, но я даже не подумал об этом. Его кровь не имела значения, как и его смерть — значение имела только она.

Оказавшись внутри, я прошёл прямо в свою спальню и уложил её на кровать. Я доверял Кайрину и его знаниям, а значит, мог не переживать о том, что напугаю её прямо сейчас. К тому моменту, когда она очнется, мы будем бесконечно далеко от спальни — до тех пор, пока она не будет готова к этому. Я осторожно раздел её и переодел в чистую собственную одежду — ту самую, которой она всегда должна была принадлежать. Укутав её в свое одеяло, я прошёл в ванную и встал так, чтобы она оставалась в поле моего зрения. Быстро скинув футболку и штаны, я шагнул под душ и начал оттирать кожу, параллельно считая её вдохи. Её грудь поднялась ровно шестнадцать раз к тому моменту, как вода стала прозрачной. К тому времени основная часть крови уже смылась в слив, и я закончил смывать остальное. Едва закончив, я вышел и оделся рядом с ней.

Я сел на матрас подле нее и оперся спиной о изголовье. Переместив ладонь на её руку, я нежно провел большим пальцем по костяшкам её пальцев. Я знал, что единственный выход — ждать, сидеть в этой тишине, пока она не вернется ко мне. В последней попытке успокоить самого себя я начал говорить.

— Примерно через год после смерти мамы Грейсон сильно заболел. Мы думали, он подхватил какой-то странный кишечный грипп, но Кайрин изучил симптомы, когда ему стало хуже. Он был убежден, что у Грейсона тяжелое обезвоживание. Вернувшись домой после двойной смены, я довольно быстро понял, что Кайрин самоучкой освоил, как ставить капельницы. Я понятия не имею, где он достал материалы, но это был один из первых раз, когда я увидел его по-настоящему серьезным. Еще через час Грейсона перестало рвать, и он смог удержать воду. В ту ночь Кайрин спал в его комнате, — я сделал вдох и сжал её безжизненную ладонь, позволяя разуму переключиться на другое воспоминание. — В тот год на Пасху Грейсон нашел в морозилке шоколадного кролика. Он попытался его разрезать, и нож соскользнул прямо по большому пальцу. В тот месяц Кайрин научился накладывать швы. Вскоре после этого я узнал, что он волонтёрил по несколько часов в больнице, чтобы скручивать оттуда медикаменты — и всё потому, что у нас не было страховки. Я заставил его пообещать прекратить и нашел другую работу с соцпакетом, — в конце этой фразы из меня вырвался короткий, неловкий смешок. Я сделал паузу в своем рассказе, осознав, что даже без сознания она всё еще обладает невероятной способностью заставлять меня открываться.